Так вот, во всей Юстиниании старательно рисовали идеальную картинку мира, оправдывая существование колонии на чужой планете перед далекой родной Землей. Всякие вольности оставались безнаказанными только в Кашинблеске.
С другой стороны, ученые, соорудившие силовой купол, способный покрыть целый город, защитить его от любого вмешательства извне, жили тоже здесь. Сказано же – каждый занимается чем хочет.
Сюда и притащила его мать, когда поняла, что ей совсем уж недолго осталось.
– Здесь тебя хотя бы за голый зад не ухватят и в подвал не запрут. Для улучшения показателей, – задыхаясь от кашля, говорила она.
И плевать, что сами они жили в подвале.
Доан тряхнул головой, гоня воспоминания, сел за стол и попытался сосредоточиться на главном вопросе.
Зачем он здесь?
Он включил ручник, просмотрел записи, которые уже знал наизусть.
Война с мигами, коренными жителями Феодоры, началась двенадцать лет назад. И с тех пор то утихает, то загорается снова, ненадежные перемирия сменяются новыми вспышками.
Официальная версия – агрессия мигов против переселенцев, несмотря на Вселенское соглашение о дружбе разумных планет.
Неофициальная версия – за неполный век люди успели так загадить планету, что чистолюбивым мигам стало трудно дышать, к тому же на грани вымирания оказались с десяток животных и дюжина растений.
Первый опыт переселения, кто не ошибается?
Первый – удачный. До этого, двести пятьдесят лет назад, когда только-только разработали и подписали Соглашение о дружбе разумных планет, в космос, к разным планетам, отправилось три корабля. Один сгорел по дороге, экипаж второго мгновенно погиб в стычке с аборигенами – после чего в Соглашение внесли ряд поправок, а третий корабль вообще пропал без вести. После чего четвертый, готовившийся к старту, старт этот отменил. И долгое время земляне не решались повторять эксперименты, пока не появилось известие о планете с разумными существами, очень близкими к людям.
Но и тогда медлили десятилетиями.
И все же решились. И даже продержались на чужой планете, хоть и с близким, но все же чужеродным климатом и населением, неполный век.
Но миги все эти смягчающие обстоятельства во внимание не приняли.
Доан свернул окна. Потянулся к кнопке вызова персонала, чтобы попросить кофе в номер, но затем передумал – решил спуститься в ресторан.
В конце концов, его долг и даже обязанность – больше общаться с местными.
И местные не заставили себя ждать. Доан уселся у окна, за которым клубился серый утренний туман, пристроил шляпу на подоконнике – еще одна привычка, унаследованная от Рихаля, не расставаться со старинным головным убором. После получил чашку крепкого горячего кофе с печеньем из редкого сорта ореха, но не успел сделать и глотка, как из-за соседнего стола к нему повернулся юноша в белом гольфе и черном блестящем пиджаке.
– Как они смеют сюда приходить, а? – приглушенным шепотом обратился к нему юнец.
– М-м? – Доан оглянулся.
В ресторан вошли двое мигов – лиловая кожа, раздвоенные заостренные уши – в военной форме и уселись за столик в другом конце зала.
Доан пожал плечами:
– Это Кашинблеск.
– Вы ведь Доан Остр, верно?
– Да, я – он.
– Значит, вы за нами наблюдать приехали?
Доан хмыкнул.
– А я вот воевать хотел, – вполголоса, хоть и с нескрываемой ненавистью продолжил юнец. – Этих тварей убивать. А мать – за сердце. Натурально с инфарктом свалилась. Пришлось пообещать, что отсижусь в Кашинблеске. Но я все равно хочу воевать… Что я – маленький?
– И почему же тебя так тянет на войну?
– Как – почему? Во имя нашей Юстиниании. Первого человеческого государства на захолустной Феодоре.
– Значит, ты считаешь, что за него стоит сражаться?
– Что вы такое спрашиваете, молодой человек? – проскрипело над головой, и Доан увидел пожилого мужчину с длинными седыми усами. – Что вы молодежь с толку сбиваете?
– Я никого не сбиваю, – улыбнулся Доан. – Как уже было сказано, я лишь наблюдаю. И оцениваю ситуацию.
– У нас великое государство! – воскликнул юноша.
– Замечательно. А чем же оно так велико? Мне это нужно понимать для отчетов. К примеру, вы восстановили покалеченную экосистему?
Юноша почему-то вспыхнул и отвернулся, а пожилой господин без спросу уселся за столик Доана.
– Подумаешь, экосистема. Не так уж сильно она пострадала – это неизменная плата за прогресс. Смотрите глобальнее, молодой человек!
– Хорошо. Как насчет прогресса в медицине? Статистика говорит о множестве неизлечимых заболеваний.
– Климат и микросфера нашей планеты отличается от земной, поэтому многие болезни еще остаются неизученными, и знания, унаследованные от землян, не помогают.
Конец ознакомительного фрагмента.
