class="p1">– Двадцать долларов ровно.
Парень вытаскивает из кармана двадцатку. Та выглядит так, словно это последняя двадцатка на земле, и сердце у тебя замирает, когда девушка, уткнувшись в спину парня, шепчет:
– Спасибо.
2. Будущее принадлежит женщинам
По пути в Country Mart ты убавляешь температуру в машине до минимума и на максимум включаешь вентилятор. Через несколько секунд лицо у тебя буквально леденеет. Раньше переживала, что на кондиционер уходит прорва бензина. Теперь тебя это не волнует. Когда щеки мерзнут, они теряют пухлость.
Это было почти два года назад. За два года ты стала совершенно другим человеком – по крайней мере, в глазах всего мира. Раньше они понятия не имели, кто ты, но не теперь – ты известна. Безумное ощущение. Мужчины в дурацких бейсболках и растянутых рубашках поло знают, кто ты от своих дочерей. Потому что твое лицо повсюду. Ты богата. Опять это слово! Купила дом в Малибу. На сваях, с подъездной дорожкой, в самом престижном районе. Раньше говорила: «Здесь не так уж и хорошо. И это Малибу?» А Ник отвечал: «Ты не представляешь – это другая сторона». И однажды он отвел тебя на другую сторону. Вы шли вдоль скал прямо по линии прибоя, и ты видела реальные фасады этих домов. Фасады, выходящие на океан! Другая сторона, с видом на трассу, осталась позади. Оказавшись на стороне океана, сразу поняла, насколько больше эти люди знают и имеют. Ник держал за руку, помогая перебираться через острые камни. Ты никогда ничего так сильно не хотела – но такой дом был просто необходим.
У твоего дома острая крыша. Наврала лучшей подруге про его цену, потому что стыдно: ты заплатила наличными, а она корячится на двух работах, чтобы оплачивать учебный кредит. На верхнем этаже роскошная белая ванная. Ванна на красивых лапах с золочеными кранами. И вид на океан. Белоснежные полотенца на тиковых планках, брусок мыла на тиковом столике. Ветивер с французской зеленой глиной. Мыло все еще завернуто в бархатистую бумагу.
Ты едешь в Country Mart, чтобы выпить матча латте со льдом и купить одежду по таким ценам, которые все еще тебя ужасают. Можешь потратить больше двух тысяч долларов на прозрачную блузку, под которую все равно придется что-то надевать. Чем несовершеннее тело, тем сильнее нужна дорогая одежда. Тяжелые складки маскируют проблемные зоны, словно устремляясь на передовую.
И все же старые привычки сохраняются. Мыло в твоей ванной стоит восемнадцать долларов. Запрещаешь себе пользоваться им, пока не сбросишь два с половиной килограмма.
Идею «Любовницы-Призрака» подал Ник. Вернее, ваша ссора. Несостоятельность. Противоположность проколу. На страницах своего дневника ты в самых неприглядных выражениях описала то время. Несколько месяцев страдала, а потом сидела в кофейнях и разрабатывала стратегию. Сначала собиралась его вернуть. Была одна такая кофейня, La Chinesca, куда он никогда не заглядывал. Для него здесь было недостаточно дорого и чисто. Здесь не продавали арабику в зернах. На кухне работала тетка лет пятидесяти, и она же выходила, раскладывала пакетики с заменителем сахара и протирала молочную стойку. Поначалу ее ворчание бесило. Ты видеть не могла ее бесформенные ягодицы и раздражалась, слыша, как она шаркает ногами. Ты злилась, когда она проходила за спиной, буквально вплотную. Тебе казалось, что она читает с твоего экрана, хотя она явно вообще не говорила по-английски. А потом однажды, когда она мыла пол вокруг твоего стула, вдруг положила руку тебе на плечо. Как мать или священник. И это все изменило. Ты обернулась, и ее древние глаза впитали твою глубину. И в тот момент все успокоилось. Ты подумала: «Со мной все в порядке. Я отправлю ему записку». В тот день был день его рождения. Написала: «С днем рождения!». Отправляя слова по цифровым линиям, чувствовала себя королевой любви. Через семь минут он ответил: «Спс!».
Через неделю Ник зашел в твою кофейню. С девушкой. С настоящей девушкой, лет на десять его младше. Увидев его, ты пукнула. Девушка обернулась на звук и увидела тебя. Щеки ее порозовели от сочувствия. А Ник даже не услышал. А она не знала, кто ты. Не знала, как вы с Ником занимались любовью в доме твоей матери, а твой отчим Карл, который когда-то насиловал тебя, подслушивал снизу.
Ник не заметил тебя, и ты сбежала, оставив на столе компьютер и стопку книг. Ты стояла за углом, обливаясь потом, пока они не уехали, на ее машине – конечно же, спортивной и черной. Тебя замутило при одной мысли о нем в ее машине. О том, как он слушает ее молодежную музыку. Когда ты вернулась, китаянка стояла у столика, охраняя твои вещи. Она кивнула тебе. Захотелось плакать. Ты знала, что больше не вернешься и никогда ее снова не увидишь. Такие мелкие расставания настигали повсюду.
Любовница-призрак из этого и родилась – из боли мотыльков, летящих на свет. Ты уволилась с должности второй помощницы знаменитости средней руки. Эта работа оставалась единственной причиной и дальше жить в Лос-Анджелесе, рядом с ним. Ты стала спать днем, пить коктейли со льдом на пляже рядом с блондинками в купальниках, играющими в волейбол.
Ты выходила только по вечерам. Сидела в Chez Jay’s – это было его место, но ты украла его. Ощущала жирную роскошь – ведь ты была там, где не должна была. Лежала в засаде. Подслушивала. Девушки переписывались. Обсуждали, как отвечать на сообщения. Они ничего не знали. Они были молоды и бестолковы. Но ты ощущала их – скорее, их боль. Нет, не так… Твоя боль была родственна их боли, а тебя тянуло туда, где была боль. Только боль реальна. По крайней мере, тогда.
Как-то вечером ты встретила там старого приятеля из твоего города. Он учился на Лонг-Бич и почти каждые выходные изменял своей подружке. Вы продолжили выпивать в Father’s Office. Розовая сладость бургера на языке казалась неправильной. Ты будто знала, что ему всего лишь нужно место, чтобы переночевать в Лос-Анджелесе. Но он оказался полезен, как многие второстепенные персонажи; поняла это лишь намного позже. Он сказал, что единственное, чему можно научиться в бизнес-школе, так это умению выявить проблему на рынке и предложить решение.
В тот вечер ты поглотила более двух с половиной тысяч калорий в баре и потом еще добавила дома. Включила компьютер и принялась составлять бизнес-план, пока слова не начали расплываться на экране. В следующие выходные ты уже спала с другом в бизнес-школе. Его член внутри тебя был словно мягкое
