Несколько секунд я откровенно тупила (так бывает, когда происходит то, что ну никак не могло и не должно было произойти), но потом вспомнила: русые волосы, падающие на лоб, тёплый взгляд карих глаз, ямочки на щеках, улыбчивый рот и серьга в ухе.
— Здравствуйте. Вспомнила, — всё так же сухо продолжала я, теряясь в догадках по поводу его звонка. — Что-то случилось?
— Вам удобно разговаривать сейчас, Елена?
— Не скажу, что очень удобно, но вполне терпимо. Откуда у вас номер моего телефона?
— А вы всегда так откровенны и любопытны? — в его голосе ощутимо звучала улыбка.
— Да, — отрезала я.
— Номер я попросил у вашей подруги, когда скидывал ей пробные фотографии. Хотел скинуть и вам, потому звоню. Может, вы продиктуете мне вашу почту?
— Послушайте, Глеб! Если вы смогли узнать у Яны номер моего телефона, то почему не узнали сразу почту? Или не скинули мне фотографии на мессенджер?
В трубке повисло молчание.
— Мда, — удивлённо и немного растерянно сказал Глеб. — Видимо, и мне, общаясь с вами, придётся быть максимально откровенным и прямым.
— Постарайтесь, пожалуйста, будьте так любезны.
— Я хотел услышать ваш голос. А ещё хотел назначить вам встречу. У меня есть для вас персональное предложение, почти деловое.
Он говорил серьёзно, а я вдруг поймала себя на том, что стою в коридоре и рисую пальцем узоры на оконном стекле. Огляделась вокруг, будто пытаясь понять, где я, кто я, и не наблюдает ли кто-нибудь за мной.
— Какого рода предложение, Глеб? — мне кажется, или мой голос утратил былую холодность и сухость? Стал растерянным и неуверенным?
— Фотосессия. Ваша фотосессия, личная. Без оплаты.
— А зачем? — удивилась я.
— Будем считать, что это новогодний подарок от меня.
— Благодарю вас, Глеб, но я не принимаю подарки от малознакомых людей. Приятно было пообщаться. Прощайте!
Я нажала отбой и прижалась лбом к холодному стеклу. Так. Успокоиться. Что за странная реакция на звонок этого Глеба? Мне в корне не нравится эта реакция, она непонятна мне.
Телефон тут же зазвонил снова. Сбросив звонок, я вновь включила беззвучный режим. Яна-то какова! Я с ней поговорю потом, из дома!
— Лен, ты чего здесь? Я тебя на кафедре ищу! — голос Лёни раздался так неожиданно, что я едва не подпрыгнула.
— Привет, — я быстро поцеловала Лёню в щёку и спрятала телефон в карман пиджака. — Отдыхаю после зачёта.
— Пойдём вместе на обед?
— Конечно! — я взяла Лёню под руку, и мы зашагали по коридору. Вот так-то лучше. Всё ясно и понятно, никаких сюрпризов и «новогодних подарков».
Однако сюрприз меня ждал, и отнюдь не приятный. За обедом Лёня сообщил мне малорадостную для меня новость: ему неожиданно выпала возможность отправиться на курсы обучения немецкому языку по обмену, и послезавтра он улетает. Проведёт за рубежом католическое Рождество, Новый год, и вернётся только к началу сессии, десятого января. То есть, его не будет три недели, и праздник я проведу не с ним, как мы планировали! Конечно, я люблю своих родителей, братьев, племянников, бабушку и дедушку. Но я уже взрослая девочка, и мне хотелось взрослой романтики, а не детский праздник!
Видя мою печаль, Лёня меня пытался успокоить, уговаривал, но от принятого решения не отказался. Как и не извинился за то, что всё решил в одиночку, даже не посоветовавшись со мной. Конечно, я не посмела бы препятствовать ничему, что связано с карьерой, работой и научной деятельностью, но всё же мне хотелось чувствовать свою значимость.
Рано утром я проводила Лёню в аэропорт и успела в университет к началу рабочего дня. Жизнь пошла по накатанной, только без Лёни.
Аппетита не было, но я заставила себя пойти на обед. Приём пищи должен быть своевременным. Или, как любит говорить Яна: «Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда». Меня, конечно, коробит слово «кушать», но сама фраза очень точно отражает суть вещей.
Чтобы развлечь себя, я пошла в кафе псевдокитайской кухни. Придерживая палочками лапшу и задумчиво жуя, я не сразу обратила внимание на то, что за мой столик сел кто-то ещё. Почувствовав, наконец, неладное, я подняла взгляд от глубокой глиняной мисочки, и мои глаза встретились с тёплыми карими глазами.
— Привет, неуловимая, — рядом вольготно расположился Глеб.
Он сидел за моим столиком так, будто и должен был тут сидеть. Я так и застыла с палочками в руках и с лапшой во рту.
Глава четвёртая
Подошёл официант, и Глеб сделал заказ.
— Терпеть не могу есть в одиночестве, — пояснил Глеб, когда официант ушёл.
Я к тому времени успела прожевать лапшу и вернуть себе некоторое присутствие духа.
— Здравствуйте, — наконец заговорила я. — Ещё что не любите делать один?
Я и сама не знала, почему задала этот провокационный вопрос, да ещё таким едким тоном. Глеб бесил меня, злил, выводил из равновесия, и мне хотелось хоть немного отплатить ему той же монетой. Но он лишь улыбался, глядя на меня. Я готова была поклясться, что он читает мои мысли.
— Много чего, — всё же ответил он. — Я вообще человек компанейский и коммуникабельный.
— Я заметила, — кивнула я. — Вам достаточно один раз увидеть человека, чтобы захотеть продолжать с ним общение.
— Что ты, далеко не ко всем я испытываю подобные чувства. Но согласен, бывает и такое.
Глебу принесли точно такую же лапшу, как у меня, и он начал есть, ничуть не смущаясь и прекрасно управляясь с палочками. Я отодвинула тарелку с остатками своей порции и взялась за чашку с чаем, но твёрдая рука Глеба остановила мою руку.
— Доедай. Еду нельзя оставлять. Ты оставляешь свои силы.
Почему я послушалась? Сама не знаю. Но придвинула к себе мисочку и съела всю лапшу.
— Елена, я хочу вернуться к разговору о фотосессии. Пожалуйста, соглашайся. Обещаю, что не буду заставлять тебя переодеваться в вечернее платье. Приходи в том прекрасном свитере с оленями и снежинками, в котором была в прошлый раз, — Глеб смотрел на меня так, что рыжий мультяшный Кот в сапогах нервно курил в сторонке. Именно этот взгляд удержал меня от грубости.
— Глеб, пожалуйста, поймите меня. Я непременно согласилась бы на ваше заманчивое предложение. Уверена, что ваша фотостудия — одна из лучших в городе, а может, и лучшая, иначе бы Яна не пошла с Варварой именно к вам. А ещё я уверена, что у вас нет отбоя от клиентов, особенно сейчас, перед Новым годом. Так?
— Всё так, — кивнул Глеб.
— Вот видите! Зачем вам приглашать на фотосессию меня, — человека, который терпеть не может фотографироваться?
— Почему ты не любишь фотографироваться?
— Есть люди, которые выглядят на фото очень естественно. Есть люди, которые выглядят на фото лучше, чем в реальности. А есть я. Я выгляжу на фото ужасно; так, словно аршин проглотила.
— Ничего подобного, Лена! Ты наговариваешь на себя. И я тебе докажу. Вот, — Глеб достал из рюкзака конверт и протянул мне. — Я принёс тебе фотографии в печатном виде. Посмотри и убедись, как прекрасно ты получилась.
Фотографий было штук пятнадцать, и я выглядела на каждой из них на все сто. Не лет, разумеется. Потрясающе выглядела. Я даже не подозревала, что во мне столько всего скрыто: женственность, изящество, нежность…
Правильно истолковав мой взгляд, Глеб вернулся к уговорам.
— Эти фотографии тебе, подарок, — Глеб придвинул обратно ко мне конверт, который я отодвинула. — Лена, пожалуйста! Приходи. Я чувствую, наше сотрудничество будет очень полезно для нас обоих, взаимовыгодно.
— А какая выгода для вас, Глеб?
— Найти то, что скрыто от посторонних глаз, — это огромное удовольствие для меня, Лена! Почти ни с чем не сравнимое. Мало, с чем сопоставимо.
После увиденного, я ещё больше укрепилась в нежелании приходить на фотосессию к Глебу. Этот человек на совместной фотосессии умудрился меня вывернуть наизнанку и показать всем моё нутро. А что будет, если он начнёт фотографировать меня одну? Но отказа он не принимал, потому я пустилась на хитрость.
