– Эге ж, револьвер ваш при медведе – вещь бесполезная
– Да ладно, бесполезная
– Ну, не знаю, разве шоб успеть застрелиться тока – ото и вся польза
– это да, слава Богу медведю недосуг с нами разбираться было, махнул лапами Стёпке пару раз по рёбрам, да отак от! шоб не мешали ему, значит, да и побёг, медведицу свою догонять
– Ну а то! нужны вы ему больно, у мишки своих дел полно
– и шо интересно, такая туша, несётся по лесу – на лошади не ускачешь – догонит враз, а ни единого звука при том, ни веточка не хрустнет, ни листик не зашуршит. Как так можно?! Не постигаю…
– От знаток! Ты что ли сам видал?
Не, врать не буду, это Демьяныч, лесник рассказывал…
Тот, кто видал, ужо тебе ничего не расскажет…
Люся перемыла посуду и решилась на разведку боем – отнести обед Сан Санычу, а заодно и на лётчика поглядеть. А чего такого? Может там ещё и помощь понадобится.
Люся ещё не успела дойти до распахнутой двери вагончика, когда услышала голоса и замерла затаив дыхание сбоку двери. Не то чтоб она хотела подслушать какую-нибудь тайну, никаких особых секретов в партии отродясь не водилось – всё у всех на виду, скорее она не хотела помешать своим появлением, к тому же незваным. А потому тихонько шагнула в сторону и прислонившись к стене замерла. От волнения руки её подрагивали и на подносе слегка звякнула ложка.
– Петрович, а точно, ты говоришь, сразу после взрыва его нашли?
– Ну, не сразу… Оно как бахнуло, мы ж на шурфах были, а мы тада к озеру – может с пол часа прошло, а может и час, я ж на часы не гляжу, Саныч, толку мне от ваших часов в тайге, я по солнцу больше…
– Плюс-минус час роли не играют, понимаешь… Но тут дело такое… похоже что он недели две без еды, как не больше. Истощение явное, похоже потому и без сознания
– Дык а как же это? Он штоли с другого какого самолёта? Вроде ж больше и не было ничего… Шо ж они пачками на тайгу сыпятся?
– Может испытания какие были, или учения, связаться бы хоть с районом
– А как связаться? Рацию грохнули, почтовых голубей я при себе не имею! Я уж думал, может послать кого, так тыщу километров по тайге кто ж пойдет? Да и без толку посылать, заблукают в сопках с концами, как пить дать… А вертолёта раньше августа не будет
– Ладно, глюкозу и витаминов я ему ввёл, явных повреждений нет, помереть не должен, а там видно будет
Тут табурет под кем-то из них затрещал, послышались шаги, очевидно, разговор был окончен. Люся нарочито громко топая подошла к двери.
– Сан Саныч! Здрасьте! Я вот тута… вот принесла – она покрутила головой в поисках места, куда можно было бы приткнуть поднос и не найдя свободной поверхности замерла у порога.
– Не стоило так беспокоиться, Людмила, я и сам как раз собирался – засуетился доктор, поднялся и шагнул ей на встречу.
– Ты если чего надо, помощь какую, скажешь тада, Саныч, вон хоть и Сеньку могу дать, всё одно болтается – Петрович уже протискивался мимо Люси к выходу. Ей очень хотелось пройти ещё пару шагов и заглянуть за белую простынь, висевшую на манер занавески поперек вагончика, за которой стояли кровати. Хоть одним глазком увидеть бы лётчика. Он представлялся ей героем, точно как в фильмах о войне, обмотанный бинтами, с горящим взором на выбритом лице. В фильмах все летчики были героями и обязательно были гладко выбриты, не то, что геологи – все с бородами и щетиной различной степени давности.
– Ну, я пошёл тада Саныч – Петрович кивнул доктору и вышел. Сан Саныч наконец освободил Люсю от подноса, стал пристраивать его на край стола, сдвигая кружки, баночки и книги.
– А, это… Лётчику… – Люся мучительно соображала, как можно помочь оголодавшему герою – Может и ему супчика с тушёнкой?
– Ни в коем случае! Как можно?! При таком истощении и сразу тушёнка! – Саныч замотал головой.
– А я могу и кашку на сгущёнке, у меня и манка есть! – торопилась составить диетическое меню Люся.
– Ни-ни! – Сан Саныч строго посмотрел на Люсю поверх очков и для убедительности помотал перед её носом пальцем – сгущёнкой вашей медведей только кормить
– Чиво эта? Все геологи вона… – растерялась Люся, может впервые в жизни она не знала чем помочь голодному человеку и от этого чувствовала себя виноватой
– Желудок вашего геолога от медвежьего мало чем отличается, они и сами как медведи здоровые – отмахнулся Саныч
– Дык а этот… чего ж он больной-то пошёл в тайгу… – все никак не могла взять в толк Люся
– Да может он и не больной, похоже на истощение… А после длительного голодания сначала отвары, бульончик, а потом уж…
– Отвар? Это я мигом! – Люся резво шагнула к двери
– Вот зверобой возьмите, если брусника есть, тоже можно добавить – Саныч пошарил на полке и протянул ей веничек сухого зверобоя
– Не. Уже нету… Бруснику всю бурундук растащил, я Сеньку завтра на болото пошлю, да вы кушайте, всё простыло уж, а я мигом лддддддддддддддддддсссссмч ссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссссс а я щас воды ещё скипячу и отвар… я мигом – Люся уже пятилась к двери, прижимая к груди веничек зверобоя.
– Ну, зачем же прямо сейчас… Вы, голубушка, вот что, сегодня травку-то заварите и пусть постоит, а завтра утречком он может уж и очнётся, тогда и посмотрим. – ответил доктор.
– Хорошо, Сан Саныч, я мигом – ещё раз кивнула Люся и опрометью помчалась выполнять указания, как будто от неё зависела теперь жизнь героического лётчика.
Отужинав доктор заглянул за простынку, присел на табурет у кровати, на которой лежало до подбородка укрытое белой простынкой тело летчика, пальцами легко прикоснулся к его щеке, потом держал долго его за руку, проверяя пульс, вздыхал и бормотал непонятное – кто ж такие эксперименты ставит? Неужто наши? Или ты из Китая шёл, сердешный? Ищут ведь тебя, бедолагу… может и хорошо что связи нет… успеешь очухаться…
Конец ознакомительного фрагмента.
