Читаем без скачивания Девочки-шпионы – 2 - Александр Казак

– На мой взгляд, у них все прекрасно, сэр! Их бизнес под крышей спецслужбы Китая процветает и остается не только фантастически прибыльным, но и, как я понимаю, потенциально небезопасным для нас с Вами и… вероятно, для всей планеты.

– Я все помню, мистер Михальски. Когда этот Антон, не смотря на все мои уговоры и баснословные суммы сделки, отказался продать американскому фармакологическому концерну свой патент на эти «умные», производящиеся теперь в Китае, внутриматочные спирали, хозяева концерна сильно разочаровались…м-м-м… в моем умении разруливать ситуации. Они сказали, что мне лучше еще немного потренироваться на моем нынешнем месте работы. Затем, чего Вы, мистер Михальски, вероятно до сих пор не знали, хозяева концерна посодействовали на самом высоком уровне тому, чтобы о моей, назревавшей было отставке, все вдруг благополучно забыли!

– Вы мне прежде этого не рассказывали, сэр.

– Мне было стыдно!!! И все же, откуда столько пессимизма, мистер Михальски?!! У всех ведь, как Вы только что мне сказали, все идет прекрасно – у Бары, у Вашего сына. А самое главное для нас – что все идет прекрасно и этого у человека, сделавшего в свое время Вашу прелестную сноху своей шпионкой.

– Тогда, сэр, она не была моей снохой! Она была студенткой университета в Праге, а потом начинающей ученой, приехавшей в знаменитый американский университет по контракту всего на пять лет в качестве ассистентки своего профессора-чеха – известного на весь мир специалиста по славистике…

– Да, я хорошо помню эту блестящую операцию по вербовке красавицы Бары ее нынешним боссом Антоном, которого Вы, мистер Михальски, упорно называете русским британцем… Хотя мы с Вами тогда крепко обосрались, мистер Михальски, зато теперь нам абсолютно нечего и некого бояться! Обосравшиеся – не значит мертвые. Опасным для нас с Вами этот Антон, может стать, как он мне сказал лично, только если мы тронем его самого или его семью. Вот мы и не трогаем их уже столько лет… Пусть себе процветают в своем Гонконге! Они, я имею в виду семью этого русского британца, еще не стали миллиардерами?!

– Скоро явно станут, сэр!

– Вот видите! По теории марксизма миллиардеры не могут быть опасны для себе же подобных, то есть для наших с Вами хозяев. Я скорее поверю, мистер Михальски, в то, что богатеющая день ото дня семья Антона, попросится на постоянное жительство к нам, в Штаты, чем в то, что они искренне и навсегда преданы красным в Китае.

– Красные спасли их, сэр!

– Красные их породили и… значит, увы, могут их убить…

– Почему «увы», сэр?! Для нас это могло бы стать лучшей развязкой нехорошей ситуации с Барой и политической карьерой моего сына.

– В случае смерти Антона мы потеряем контроль над миллиардами и технологиями этого великолепного разведчика! Эх, как же я хотел бы сотрудничать с ним!!!

ГЛАВА ПЕРВАЯ

БАРА

Китай, Гонконг, наши дни

Стрелок и Бара

Разумеется, в свое время, передавая директору спецслужбы США в счет нашей сделки несколько Досье на «американок», я предусмотрительно оставил себе копии всех без исключения этих Досье на моих девочек-шпионок. Я – Стрелок, я давно уже не стреляю «на удачу». Поэтому столько лет почти все мои выстрелы прицельны и столь эффективны. Я стреляю по своим «целям» настолько результативно, что за истекшие два десятка лет израсходовал не более… десяти патронов. Я имею в виду реальную стрельбу по живым мишеням – то есть по моим врагам! Тир – не в счет! Я – Стрелок, уже пятнадцатилетним подростком прекрасно освоивший в Сибири под руководством моего папы десяток пистолетов самых разных марок, и уже тогда умевший поражать мишени, как настоящий чемпион мира, по сей день не афиширую это свое умение. Поэтому в тире, при свидетелях, я обычно стреляю гораздо менее точно. Это чтобы не злить людей. Я давно усвоил на практике: Настоящий Стрелок – не тот кто хорошо стреляет, а тот, кто не смотря на это свое умение, до сих пор жив… М-да… Хотя Стрелком, да и то лишь мысленно, называю лишь я себя сам. Они все – мои союзники и противники – называют меня русским британцем или Энтони, или Антоном или, вот как, например, китайцы, шустрым парнем… М-да…

Гонконг, кстати, не самое худшее место на земле. Если бы еще я был здесь столь же свободен в своих перемещениях и действиях, как предшествующие двенадцать лет!..Зато здесь я живой и, кажется, куда более богатый, чем пару лет назад, когда я срочно эвакуировал мою семью из Аргентины, а потом и с благословенного Богом греческого остова Корфу! М-да… Живой… Что-то мне уже начинает надоедать китайское гостеприимство… М-да…Не пора ли мне выйти опять на связь с американским Директором?! Кажется, уже пришло время…

Честно говоря, я даже немного сожалею, что мне тогда пришлось столь щедро поделиться моими Досье на «американок» – таким блестящим материалом – с боссом американской спецслужбы. Просто у меня в тот момент совершенно не было другого выхода. Американцы, кстати, честно выполнили свою часть сделки, надежно охраняя меня от моих русских соотечественников на прекрасном острове Корфу.

…Итак, вот ее Досье. Похоже, что яйца, положенные мной в эту интересную электронную «корзинку», то есть в ее досье, много лет назад, готовы теперь принести фантастическую пользу. Послушаем архивные магнитофонные записи ее бесед со мной… Надо просто освежить в памяти кое-какую информацию. Перед тем как я поставлю свой очередной ультиматум боссу одной из самых могущественных разведслужб мира. Впрочем, я буду, как всегда, мягок и вкрадчив в переговорах с американским Директором. Пусть думает, что я не понимаю, как ему трудно сидеть столько лет с моим «крючком» в губах… Ха-ха. Мне, пожалуй, пора на рыбалку. У воды с удочкой в руках мне всегда приходят интересные мысли. А время интересных новых мыслей явно приближается. Не верю я, что установившееся затишье в моей жизни в Гонконге будет вечным. Вечным не бывает ни что. Кроме памяти.

ДОСЬЕ

БАРА (агент номер 1)

Бара Михальски, урожденная Холтова, гражданка США, бывшая гражданка Чехии, супруга сенатора Роберта (Боба) Михальски, вероятного кандидата в Президенты США

Раздел досье: магнитофонные записи бесед

ЗАПИСЬ ПЕРВАЯ. НАКАНУНЕ ВЕРБОВКИ. Пятнадцать лет назад:

«… – Вы говорите по-английски?

– Немного.

– Как Вас зовут?

– Бара.

– Сколько вам лет?

– Скоро двадцать.

– Вы понимаете, что мы фактически предлагаем вам заниматься проституцией?

– Да, понимаю.

– И это вас не смущает.

– Меня смущает, что я могу не закончить факультет иностранных языков нашего захолустного университета из-за того, что маме нечем кормить меня и брата.

– Сколько лет брату?

– Одиннадцать.

– Вы его любите?

– Люблю! И поэтому пришла сюда!

– А он вас?

– У него нет выбора. Любит. Кого же ему еще любить?!

– А мама знает, куда и зачем вы пошли?

– Надеюсь, что нет.

– Сколько вам надо денег и на что вы хотите их потратить?

– Сначала я хочу купить брату хорошие ботинки, кепку и теплую куртку, маме теплый плащ, зимнее пальто и сапоги, а себе много трусов, лифчиков и свитер с джинсами.

– Почему свитер и джинсы?

– Все говорят, что в них я похожа на звезду!

– Вы и без них похожи на звезду.

– Правда?!

– Правда. Вы похожи на Бриджит Бардо, когда она была в вашем возрасте. Почему вы с такой внешностью не поехали в Прагу или куда-нибудь еще?

– У меня нет на это денег… а вместе как-то выживаем. Помогаем друг другу.

– Например, как помогаете?

– Я торгую мороженым на площади. Платят копейки. Но если работать много, то их хватает, чтобы семье не умереть с голоду. Мамина зарплата почти полностью уходит на квартплату. Она работает официанткой в ресторане. Брат учится хорошо. Но из школы нередко приходит грустный. Он давно ничего не просит! Лет уже пять, как не просит! С тех пор как понял, что когда есть возможность, мы сами спрашиваем, что он хочет? Он же видит сколько всего есть у тех, кто с папой и с мамой… Извините, я сейчас успокоюсь.

– А что с вашим отцом?

– Не знаю. Десять лет назад он однажды просто не вернулся из командировки в Польшу. Там строили какую-то дорогу на деньги Евросоюза. Он был строителем.

– Почему был? Вы уверены, что он мертв?

– Я ни в чем не уверена. Кроме того, что мне надо вырастить брата хотя бы до окончания школы. Дать ему хоть какую-то профессию. Без моей помощи мать наверняка умрет. Она надорвется. У нее ноги уже болят. По двенадцать часов работает, без выходных. Зарплата мизерная. Чаевые делят на всех кто на кухне и официанток. Словом, работы много – кайфа мало!