принесенной приятелем кассете с очередными «эмигрантами» впервые довелось услышать песни, куплеты и миниатюры в исполнении Бориса Сичкина. На пленке звучали смешные зарисовки из жизни Брайтон-Бич, анекдоты, уморительные пародии. Так волею случая и обстоятельств мы сначала познакомились лишь с одной из граней таланта этого большого художника. Именно поэтому авторы сочли уместным, чтобы книга о гениальном актере вышла в серии «Русские шансонье» – ведь и большинство киногероев Сичкина пели. Вспомните фильмы «Неисправимый лгун», «Интервенция» и, конечно, «оригинального куплетиста Касторского» из «Неуловимых мстителей».
Авторам этих строк не довелось быть близко знакомыми с Борисом Сичкиным. Встречались мы лишь однажды, на фестивале «Звездная пурга» в Москве в 2000 году. Но то, что от Бориса Михайловича исходили почти физически ощущаемые волны тепла, доброты, юмора – подтверждаем.
На память о встрече осталась его книжка с автографом и несколько снимков. Кстати о книгах. Искушенный читатель может спросить, зачем, мол, нужна ваша книга о Сичкине, если он сам о себе написал два прекрасных, полных оптимизма и смеха произведения! Всё так, но, во-первых, в России выходило лишь одно из них – «Я из Одессы! Здрасьте!» Да и то почти пятнадцать лет назад. Сегодня эта книга настоящая редкость. Вторая, «Мы смеемся, чтобы не сойти с ума», издавалась крошечным тиражом в Америке и до нашего читателя вообще не добралась.
В нашу книгу вошли рассказы самого Бориса Сичкина, интервью с его сыном Емельяном и воспоминания людей, близко знавших мастера: композитора Александра Журбина, поэта Татьяны Лебединской, актера Виктора Косых, шансонье Вилли Токарева, Михаила Шуфутинского и Анатолия Могилевского, писателя Сергея Довлатова и других.
В издании собрано большое количество ранее не публиковавшихся фото как из архива семьи Сичкиных, так и из личных коллекций его знакомых и поклонников. А самое главное – впервые в России на подарочном DVD собраны многие записанные Борисом Михайловичем в эмиграции песни, анекдоты, пародии и миниатюры разговорного жанра. С момента их записи прошло без малого три десятка лет, и ряд затрагиваемых тем потерял свою актуальность, но мы всё же сознательно решили сохранить этот материал для воссоздания духа эпохи и атмосферы Брайтона.
Свои отзывы о данной книге, а также вопросы, предложения и пожелания по серии «Русские шансонье» присылайте по электронным адресам: izdat@dekom.nnov.ru или kniga-rpi@mail.ru.
Максим Кравчипский,
Алекс Сингал
Москва – Нью-Йорк, 2008–2009
Глава I
С базара на сцену
Эх, жемчужина – Киев!
Беспокойное ты место!..
М. А. Булгаков
Евбаз
После выхода в прокат «Неуловимых мстителей» львиная доля зрителей была уверена, что так сыграть Бубу Касторского мог лишь настоящий уроженец «города у Черного моря». На самом деле Борис Сичкин не был одесситом. Он родился в 1922 году в Киеве в семье сапожника и был седьмым, самым младшим ребенком. Когда ему исполнилось четыре года, отец умер, и воспитанием мальчика занялся старший брат, научивший его танцевать. Время было голодное, и бойкий карапуз каждый день бегал на базар, где плясал «барыни» и «цыганочки» для торговцев, воров и спекулянтов, получая первые трудовые гонорары продуктами.
Бибиковский бульвар. Киев. Дореволюционная открытка
Позже, уже в эмиграции, артист вспоминал: «От чего ушел, к тому и пришел: первыми моими зрителями в эмиграции стали воры и бандиты, только в Нью-Йорке они называли себя русской мафией. Я выходил па сцену и говорил: “Здрасьте, отщепенцы и предатели Родины!” Все заходились смехом»[1].
В своей книге[2] Сичкин пишет: «Я по происхождению дворянин, так как родился во дворе. Справа от нашего двора был Евбаз, еврейский базар – культурный центр города, напротив – колония малолетних преступников – высшее учебное заведение закрытого типа. Неплохое окружение выбрали родители для моего воспитания».
Каким же запомнился современникам Киев 20-30-х годов прошлого века, на которые пришлось детство Бори, и что за зверь такой Евбаз?
Призовем на помощь старожилов[3].
Еебаз. Начало 1920-х
«Что означает слово Евбаз для нынешнего поколения киевлян?
Думаю, что многие и не слышали о таковом. А ведь пожилые киевляне даже после закрытия этого огромного толкучего рынка и устройства на его месте площади Победы, направляясь в местный универмаг, упорно твердили свом родным: “Я пошел на Евбаз!”
В этой местности еще в 1860 году стихийно возник рынок носильных вещей. Из-за существования в то далекое время черты оседлости евреям Киева разрешили здесь, в одном из мест их компактного проживания, оборудовать специальное место для торговли.
Этот рынок, прозванный в народе Еврейским базаром, сразу стал популярным у киевлян. При дороговизне товаров в центральной части города цены там были более доступными.
Рынок находился на пересечении важных городских артерий, от Крещатика и Бессарабки пролегала Бульварная улица, которую в 1869 году переименовали в Бибиковский бульвар, а в 1919-м – в бульвар Тараса Шевченко…
Проходим неспешным шагом пять минут и сразуже окунаемся в шумное, пестрое море толкучки. Преграждая нам путь, продавцы предлагают свой товар, на все лады расхваливая его и выкрикивая цены. В Киеве времен нэпа всего было вдоволь. С появлением червонцев – больших десятирублевых банкнот с изображением пахаря и молотобойца – рубль стал весомым и конвертируемым. Червонцы повсюду охотно принимали, даже предпочитали доллару. Люди распевали частушку:
Червонцы мои червоноченные,
Любит вас простой народ и уполномоченные…
…На Евбазе привораживала красочная картина невероятного изобилия, обволакивали ароматы овощей и фруктов. На два рубля доверху наполнялись две большие корзины, которые с трудом волоклись домой. Евбаз ничуть не уступал до революции Подолу ни по количеству евреев, ни по плотности проживания на одном квадратном метре, ни по колоритности иных фигур. Есть в романе Николая Островского “Как закалялась сталь” эпизод, когда главный герой, защищая девушку от напавших на нее бандитов, убивает одного из них, некоего Миньку Черепа, из нагана. Так вот, человек с таким прозвищем действительно жил на Евбазе. Бандита так звали за странную, уродливую форму головы. Впоследствии он стал знаменитым налетчиком, которого на самом деле застрелил сам Островский.
Был на Евбазе некий слепой, зимой и летом ходивший босиком и питавшийся тем, что подадут. А когда умер, в его ветхом матрасе обнаружили какие-то невероятные суммы дензнаков – точь-в-точь как в классическом рассказе.
Вообще же район рынка был уникален превде всего невероятной мешаниной национальностей, языков, традиций… В разгар
