Долгие месяцы немоты и дезориентации, а потом смерть от особенно злокачественной формы рака.
Он медленно кивнул в ответ. Разумеется, она права. Его отец умер от рака. Контроль даже не задумывался, как такое могло сказаться на персонале. Для него это пока что просто абстракция, просто слова в отчете, чтиво в самолете, идущем на посадку.
Здесь ковролин стал темно-зеленым, подчеркивая светло-зеленый узор в виде стилизованных стрел, сплошь указывающих наружу, в сторону двора.
— А почему здесь так мало света? — поинтересовался Контроль. — Куда девается весь свет?
Но Грейс прекратила отвечать на его вопросы.
Когда одна из трех — биолог — чуть повернула голову, поглядев на зеркало так, будто способна видеть его, Контроль спрятал глаза от этого взгляда с чем-то вроде запоздалого смущения. Хотя его пристальный взгляд был сугубо беспристрастен и профессионален, они вряд ли сочли бы его таковым, даже зная, что за ними наблюдают.
Контролю не сказали, что первый же день он посвятит допросам дезориентированных женщин, вернувшихся из Зоны Икс, хотя Центр наверняка ведал об этом, когда предлагал ему этот пост. Членов экспедиции подобрали почти шесть недель назад, а затем подвергали тестам в пункте приема и обработки на севере, прежде чем отправить в Южный предел. В точности так же, как и его сперва отправили в Центр, чтобы две недели изводить инструктажами, включая и перебои — целые дни, провалившиеся в небытие без каких-либо происшествий, словно так и было задумано с самого начала. А затем все понеслось галопом, и у него сложилось впечатление безотлагательной спешки.
И это тоже вошло в число деталей, вызывавших нечто сродни мелочной раздражительности или досаде, накатывавшей на него с самого момента прибытия. Голос, его главный контакт в верхних эшелонах, во время вводного инструктажа намекал, что это чуть ли не синекура, учитывая его опыт. Южный предел превратился в тихую заводь, захолустное агентство, стерегущее дремлющие секреты, до которых уже никому вроде бы и дела не было в свете террористической угрозы и экологического кризиса. Голос в своей грубоватой манере охарактеризовал его миссию «для начала» как «освоиться, оценить, проанализировать, а затем копать вглубь», что отнюдь не было типично для его заданий в последнее время.
Свою карьеру — надо признаться, и возносившую, и низвергавшую его — Контроль начал как полевой оперативник: внешнее наблюдение за отечественными террористическими ячейками. Затем его перебросили на синтез данных и организационный анализ — не менее двух дюжин дел, сходных до банального, распространяться о которых он не имел права. Дел, для публики невидимых, — тайная история ничего. Но притом он все более и более превращался в наладчика, прежде всего потому, что зарекомендовал себя как человек, лучше анализирующий специфические проблемы других людей, чем решающий собственные заурядные. Если он в свои тридцать восемь и стал известен хоть чем-нибудь, то именно этим. А это означало, что вовсе не обязательно было задерживаться там надолго, хотя сейчас как раз этого он и хотел — поучаствовать в чем-то от начала и до конца. Опять же, никто не испытывает искренней симпатии к наладчикам — субъектам, показывающим людям, почему у них дела идут наперекосяк, особенно если они считают, что этот наладчик сам давным-давно не в ладу с собой.
Начиналось всегда хорошо, хоть и не всегда хорошо заканчивалось.
Притом Голос не счел нужным упомянуть, что Зона Икс расположена по ту сторону невидимой границы, по сей день, более тридцати лет спустя, остающейся непостижимой ни для кого. Нет, это Контроль узнал лишь при изучении материалов, а потом из ненужного пересмотра вводного видео. Равно как и не догадывался, что заместительница директора так возненавидит его за приход на смену пропавшей директрисе. Хотя догадываться как раз очень даже мог: согласно крохам сведений в ее личном деле, она происходила из низов среднего класса, училась поначалу в государственной школе и вынуждена была потрудиться куда усерднее, чем большинство, чтобы пробиться на нынешний пост. В то время как Контроль заявился под шепоток, что он — отпрыск эдакой незримой династии, что, естественно, вызывало раздражение. Насчет династии — это был факт, даже если при ближайшем рассмотрении она больше смахивала на переходящую из рук в руки франшизу.
— Они готовы. Пойдемте со мной, — скомандовала из дверей Грейс, вновь явившись как по волшебству.
Есть целый ряд способов сломить сопротивление коллеги — или его волю, осознавал Контроль. Вероятно, ему придется перепробовать все их до единого.
Взяв со стола две папки из трех и не сводя глаз с биолога, Контроль с натугой порвал обе пополам и уронил их в корзину для мусора.
Сзади донесся сдавленный всхлип удушья.
Теперь он обернулся — чтобы принять на себя всю мощь бессловесного негодования заместительницы директора. Но попутно в ее взгляде промелькнула и настороженность. Хорошо.
— Зачем вы до сих пор держите бумажные документы, Грейс? — вопросил он, делая шаг вперед.
— Директриса настаивала. Неужели делать это было столь уж необходимо?
Контроль проигнорировал ее слова.
— Грейс, почему всех вас так напрягают слова «внеземная» или «инопланетная» в разговорах о Зоне Икс, что вы их не употребляете? — Впрочем, его и самого от них коробило. Когда-то, как только ему раскрыли правду, он ощутил разверзшуюся в душе циклопическую, порожнюю расселину, заполненную его собственными воплями и вскриками недоверия. Но не обмолвился ни словом. У него было лицо игрока в покер — так говорили ему любовницы, родственники и даже незнакомцы. Ростом футов шесть. Невозмутимый. Поджарое, мускулистое телосложение спортсмена. Способен пробежать многие мили и даже не почувствовать усталости. Гордится правильным питанием и регулярными упражнениями, хотя и любит виски.
— Никакой уверенности нет, — стояла она на своем. — Нельзя строить поспешных домыслов.
— Даже спустя столько времени? Мне нужно побеседовать лишь с одной из них.
— Что? — переспросила она.
Натуга в ладонях трансформировалась в натугу в разговоре.
— Мне не нужны остальные досье, потому что мне необходимо опросить лишь одну из них.
— Вам нужны все три, — словно она до сих пор так и не поняла.
Он развернулся, чтобы взять оставшуюся папку:
— Нет. Только биолог.
— Это ошибка.
— Семьсот пятьдесят три — не ошибка, — возразил он. — И семьсот двадцать два тоже не ошибка.
— С вами что-то не так, — с прищуром поглядела Грейс.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
