Читаем без скачивания Клопики - Евгений Лукин

— Трудишься или?.. — осведомляется он.

— Или. Проходи.

Мы проходим в кухню. Вернее прохожу один я — Мирон обмер в дверном проеме.

— Да что ж ты опять делаешь! — болезненно охает он. — Где веник?

— Под турником. В углу.

Пакет бережно ставится на порожек кухни, а мой закадычный друг исчезает в коридорчике. Вернувшись во всеоружии, принимается обметать стены и потолок. Дробно сыплются белесые «клопики», особенно хорошо различимые на темном ламинате. Всех их Мирон беспощадно сметает в любезно предложенный мною совок и топит в унитазе, не поленившись спустить воду три раза подряд.

— Ну вот, — удовлетворенно объявляет он, хищно оглядывая кухоньку, не затаился ли где еще один механический свидетель. — Теперь Большой Брат тебя не видит.

— Он меня и раньше в упор не видел, — хмыкаю я, включая электрочайник. — Кому я на фиг нужен?

Мирон смотрит на меня с жалостливой гримаской.

— Наивный, ой наивный… — сетует он. — Видит он тебя, видит! Причем за твой же счет…

— Ага, жди! — ухмыляюсь я. — За чей угодно, только не за мой. Ни разу эту дрянь не покупал…

— Вот именно! — Мирон таинственно округляет глаза. — Значит, подозрительная ты личность, если не покупал ни разу. За такими-то вот и следят… Ты пойми, — переходит он на жутковатый шепот, — там… — Оглядевшись, воздевает палец к обезвреженному потолку. — Там наверняка списки уже составляются. Черные…

Воды в чайнике мало, вскоре он издает громкий щелчок. Мирон вздрагивает, ощерившись при этом еще сильнее.

Смешной он человек. Родился в двадцатом веке — в нем и застрял. Иногда я спорю с Мироном, но этак, знаете, деликатно, без нажима, чтобы, боже упаси, ненароком не переубедить. Допусти он на миг, будто никакие спецслужбы его не пасут, смысл жизни окажется утрачен, а самооценка упадет ниже государственного уровня. Нет, пусть уж и дальше воображает себя значимой фигурой.

— Черные, говоришь? — Я разливаю чай, открываю сахарницу, втыкаю в нее ложечку. — Слушай, а по какому принципу они составляются? Кто вообще в эти списки попадает? Тебе с лимоном?

— В том-то и штука, что неизвестно! Все засекречено!.. Ты же знаешь, я с лимоном не пью, — добавляет он, запоздало понизив голос.

— Да ладно тебе… Как ты теперь что засекретишь?

В принципе я неплохо осведомлен, как и что можно засекретить в наши дни, но хочется соседушку поддразнить.

Мирон подсаживается к столу и, загадочно на меня глядя, размешивает ложечкой пустой чай.

— Сейчас покажу, — несколько даже угрожающе обещает он. — Взгляни-ка в пакете…

Я встаю, беру с порожка непрозрачный пластиковый пакет и достаю из него отнюдь не бутылку, как поначалу ожидалось, а серый цилиндр с сенсорной панелькой управления в торце. На невскрытой фабричной упаковке логотип фирмы «Цимицифуга». Постановщик помех. Он же «клопогон», он же «клоподав». Имеются у него и другие прозвища, но все они малоприличны.

— Вот так-то! — ликует Мирон. — Думают, они одни крутые! На Кремль выходил хоть раз? Или хотя бы на мэрию нашу? Глушат как хотят… А мы с тобой чем хуже?

— Тебе что, денег девать некуда?

— Левый, китайский, — с конспиративной оглядкой поясняет Мирон. — В два раза дешевле, только без гарантии. По знакомству предложили.

— А зачем тогда потолок обметал? Включил бы — и все дела. Проверил бы заодно…

— Да не решил еще, — в тоске признается Мирон. — Брать, не брать?..

— Не брать, — решительно говорю я.

Мирон поправляет старомодные свои очки и смотрит на меня с недоверием.

— Почему?

— А ты сам прикинь. Вот врубишь ты помехи. Ага, подумают! Значит, есть ему что скрывать…

Мирон цепенеет. Собственно, произнося слово «подумают», я имел в виду снедаемых любопытством обывателей, но он-то, параноик, наверняка решил, будто речь идет о высших сферах и тайных канцеляриях, которые так и норовят внести его, Мирона, в черные списки.

— Тут же запросят номер устройства, — со скукой продолжаю я. — А нету номера! Значит, пользуешься нелицензионным оборудованием, из-под полы купленным… А кто таким оборудованием пользуется? Один криминалитет! В бизнесе-то и в политике все зарегистрировано…

Дрогнувшей рукой Мирон снова принимается размешивать чай, хотя сахару в него он так и не положил.

— Ну и главное. Помехи-то не только на «клопиков» действуют. Вся твоя бытовая электроника тут же заглючит: сотик, компьютер, стиральная машина. Легонько так, но заглючит. Да еще, не дай бог, у соседей та же хрень начнется. Хорошо, если морду бить придут, а ну как сразу настучат? Оно тебе надо?

Мирон убит. Не допивши чаю, горестно благодарит за угощение, кладет устройство в пакет и уходит в глубокой задумчивости.

Когда-то я работал репортером. Существовало такое ремесло — основа журналистики, то бишь второй древнейшей профессии, четвертой власти… и прочая-прочая-прочая. А потом стряслось с нами, неутомимыми поставщиками новостей, примерно то же, что и с литераторами: репортером возомнил себя каждый.

Хотя почему возомнил? Скорее уж стал. Действительно, какой смысл посылать на место происшествия (да еще и за счет редакции!) специального корреспондента, если сенсация спустя каких-нибудь пять минут с момента ее возникновения уже гуляет в Сети и каждый может увидеть все воочию и с любой точки!

Ни тебе командировок, ни зарплаты, никуда не нужно лететь сломя голову (все равно опоздаешь) — сиди перед монитором, наудачу подключаясь то к одному «клопику», то к другому, пока не набредешь на что-либо, способное заинтриговать хотя бы крохотную часть почтеннейшей публики.

Разбиваю монитор на шесть окошек и запускаю поисковик. Система давно отлажена. Не в пример дилетантам, мечущимся от Камчатки до Экибастуза и остающимся в итоге ни с чем, я пасусь исключительно в нашем районе, поскольку свято уверен, что везде происходит одно и то же. Впрочем, левый нижний экранчик у меня всегда в свободном поиске (вдруг повезет!). Время от времени картинка исчезает, залитая серебристо-серым мерцанием, — стало быть, где-то врублен «клоподав». Он же — «клопомор». Иногда сквозь мельтешение искорок слабо проступают контуры людей и предметов. Видимо, работает объективчик последнего поколения, способный кое-как с помехами справляться.

Вот потому я и не советовал Мирону приобретать левак китайской сборки. «Клопики»-то ведь тоже совершенствуются, прогресс на месте не стоит…

Полупрозрачный серенький снегопад помех внезапно перечеркивается черным косым крестом, и поставленная неделю назад программа тут же переключается на другой канал. Стало быть, заподозрила, что с данной точки ведется наблюдение некой силовой структурой. Ну и пусть себе ведется. Государству я не конкурент.

Остальные пять прямоугольничков исправно выдают изображение вполне приличного качества. На правом верхнем занимаются любовью. Механический шпиончик расположился на потолке весьма удачно — как раз над койкой. Ничего интересного, но я на всякий случай даю увеличение и прибавляю звук. Очень вовремя. Женщина (она снизу) кричит, злорадно оскалясь, прямо в объектив:

— Смотри-смотри!.. Вот это мужик! Не то что ты, огрызок!..

Должно быть, тоже тешит себя надеждой, что бывший ее супруг скрежещет зубами перед монитором.

Машинально прерываю поиск, набираю код. Порнуха с крайнего правого экранчика исчезает, а взамен обозначается знакомая до боли спаленка. Сосредоточенная Ольга Марковна сидит за трельяжным столиком и хмуро вглядывается в экран, временами трогая клавиатуру. Что у нее там, хотелось бы знать? Перебираю все возможные углы зрения, но заглянуть через Оленькино плечо мне так и не удается.

Разочарованный, снова переключаюсь на поисковик.

Да-а… Не волна, даже не девятый вал — цунами разводов прокатилось пару лет назад по всей стране. Так тряхнуло, что все скелеты в шкафах загремели. Забавно, однако распались в основном семьи, слывшие благополучными. Неблагополучные, в большинстве, убереглись. Наш с Марковной союз, как сами догадываетесь, многие знакомые считали идеальным.

Откуда угодно ждали катастрофы: из космоса, из-под земли — а она, тихая, будничная, взяла да и пришла из магазинчиков бытовой электроники. Рождаемость, насколько я слышал, упала чуть ли не до нуля, да и как не упасть! Попробуй воспитай ребенка, если ребенок все о тебе знает!

Кстати, о детях: дочурка наша (сейчас она, представьте, замужем) после развода родителей почему-то приняла папину сторону. Должно быть, тоже вышла на «клопиков» и такое о маме разведала, что мои собственные похождения показались невинной шалостью. А я вот, дурак, так ничего насчет Марковны и не выяснил — стоило тайному стать явным, растерялся, чуть не рехнулся от стыда и раскаяния, а когда опомнился — поздно, брат! Память-то у «клопиков» в те времена была коротенькая — с нынешней не сравнить, и до архивов еще не додумались. Пропустил момент — ничего уже потом не восстановишь.