с красными вкраплениями и на полу или земле была определенна только в идеально прямоугольной состоянии. В смятом виде спокойно маскировалась под любую поверхность. Стянутые из спальни предков мамины золотые сережки вернулись обратно так как были того же цвета что и все монеты. Облом.
Так как тел погибших не было, то и могила у отца была братская. Сразу на всю их бронетанковую роту. На кладбище Грин-Вуд вручили нам его награды, личные вещи, и свернутый флаг. Сразу после церемонии мать отправила нас с братом с приехавшими на похороны родителями.
Нас сразу определили в начальную школу. Но растащили по разным семьям. Младшенького поляки, а меня ирландцы. Со сверстниками в новой школе никаких проблем не было. Каждое лето нас на три месяца отправляли в Амбой и здесь мы были со всеми знакомы и с половиной дружили, а вторая половина была родственниками.
Дед Шон и бабушка Эдна жили в двухэтажном настоящем железобетонном монолитном доме. Отец деда, мой прадед построил его в 1920 году через два года после первого взрыва боеприпасов в порту, который разрушил половину городка.
Дом смотрел глухим углом в сторону порта. Видимо из-за выбора материала он и уцелел после второго взрыва боеприпасов в 1950 году, когда разрушило уже две трети городка и многих поубивало и покалечило. Дед с семьей и со всеми соседями пересидел взрывы в большом и надежном бункере под домом.
Потом порт закрыли, компенсации выплатили, пенсии назначили, провели быстрое разминирование. Обнесли бывшие склады и порт земляным валом. Но каждый год залетные туристы-поисковики подрываются на оставшихся боеприпасах. Местные туда не лазят, даже мальчишки. Им накрепко вбивается что это запретная зона для игр.
Мне выделили большую гостевую спальню на втором этаже с собственным туалетом и душем. Честно предупредив что я должен убирать не только комнату но и свой санузел. Два окна выходили на юг. Кондиционера не было, надо было что-то решать – иначе летом будет жарко.
Навестил и польских родственников, заодно проведав брата, чем его удивил до глубины души, окончательно его добил дав ему два полтинника на мороженное. Он похвастался что его заселили на третий мансардный этаж. Мда, летом ему будет хуже чем мне. Дед Адам и бабка Милена жили в новом каркасно-щитовом доме на улице имени Грузии[8]. Дед работал на железной дороге, а бабушка получив увечье в 1950 году была на пенсии. По соседству с ними в похожих домах жили два их сына с семьями.
Школа располагалось в южной части города, считай на окраине. В центре города начали строить еще одну начальную школу но закончат ее года через два. Обычно я старался в школу и из школы ходить сам. Разными маршрутами, тренируя свой дар. Быстро понял что нужны перчатки и нож, ковыряться в грязи голыми руками не айс. За вычетом потраченного на фастфуд и брата к каникулам наковырял 337 долларов. Из них ценными были полцента 1800 года и серебряная 5-центовка с римской цифрой V.
По выходным деды по очереди возили нас с братом и соседними пацанами в кинотеатр в соседний город Центрвилл. там в Костко я стал прицениваться к оконным кондиционерам. И сразу стало понятно что это не мое. Сам кондишен я потяну. GE[9] стоили недорого, но в месяц жрали электричества на 100 баксов. Купил оконный вентилятор, а остальные деньги спустил на горный Швинн Круизер.
Глава 2. Каникулы
Наконец школьные занятия позади и нас отправили на каникулы. Нас это 5b класс. А Ашники будут еще неделю тесты сдавать, за то что учились на «3» и «4», а не как мы на «2» и редкие «3». Никто из стариков не ворчал на подобные оценки. Наоборот дед Шон прикалывался над дедом Адамом что тот вообще в «С» классе учился – поэтому и пашет всю жизнь на железной дороге с ломом и кувалдой.
В первый день каникул дед меня огорошил сообщением, что я буду по 4 часа с утра работать у него на заправке. С барского плеча пообещав мне 2.5 доллара в час. Так дни и полетели. Заправка, обед, а потом плановое сканирование улиц парков, заброшек и обочин Амбоя. Позаимствовал у деда карту городка и распланировал. Получалось не очень. То осадки мешали, то различные поездки на пляж, ярмарки, магазины и кинотеатры. Мелочь появлявшаяся в карманах к концу недели уходила на мороженное, колу, прокатные водные велосипеды. Отдельной статьей шла наша с Витом одежда и обувь. Мы с собой увезли только зимние и демисезонные вещи. А летние остались в Нью-Йорке. Конечно мы написали матери что нам надо, с просьбой привезти в её отпуск. Витольд сильно убивался по своей детской химической лаборатории. Он про нее растрепал всем одноклассникам и друзьям, а доказать ничем не мог. Старики осознав что у нас нет летней одежды, подаставали из запасов вещи еще наших предков и их братьев. Смотрелось это ужасно и кошмарно. Поэтому спустил на одежду для нас с братом первый недельный заработок на заправке. Заодно прикупив кеды в цветах американского флага. Их оказывается привезли только две пары и все пацаны городка нам завидовали. На Вита кеды были великоваты и он умудрился их сменять на вполне живой и бодрый Schwinn Stingray (детский велосипед начала 80-х годов).
Больше всего находок как ни странно было вдоль железной дороги. Не все из них получилось достать. Толстые щебеночные отсыпки этого не позволяли, а копаться всерьез я опасался.
За два месяца я перетряхнул весь городок. Где это было возможно. Всего нашел чуть больше чем на 300 долларов. Я даже удивился что раньше не особо стараясь нашел больше.
Из уникальных находок, десяток полцентовиков разных годов 19 века, три квотера 1942 года и жемчужина в моих находках золотая монета в пять долларов с индейцем вместо герба. В каталоге начинающего нумизмата я не нашел что это за монета. Пришлось заказывать энциклопедию казначейства. И только там я нашел эту монету. Мне попался довольно редкий экземпляр монетного двора Нового Орлеана.
Все свои «прелести» я прятал в дедовом бомбоубежище, сделав там тайник.
В июле приехала как мы считали в отпуск мама. Первым делом попытавшиеся меня выселить из мой комнаты, под предлогом что ей нужней оконный вентилятор. И вообще он тут с ее детства стоит. На что я заявил что вентилятор купил сам и буду спать в своей комнате. Побежала жаловаться старикам.
