Авторитет Б. Н. Ельцина среди простых людей вырос еще более, когда осенью 1987 г. он выступил с критикой руководства партии и был снят с занимаемой должности[20].
Мало кто знал тогда, что после переезда в столицу Борис Николаевич получил в Москве положенную ему по рангу просторную пятикомнатную квартиру с большим холлом, а под Москвой в качестве дачи – целый особняк, что на работу он действительно ездил, «как все», то есть в персональной машине с «мигалками» под охраной телохранителя, «минуя светофоры и шарахающиеся автомобили»[21], что, кроме секретарской зарплаты, имел еще один оклад как кандидат в члены Политбюро[22], что бюрократизма при нем стало ничуть не меньше, а одних взяточников в столице заменили другие[23].
Мало известно и то, что недруги Бориса Николаевича предлагали выдворить его из Москвы и направить послом в какую-нибудь захудалую африканскую страну[24]. Но М. С. Горбачев не дал его на «съедение»[25].
Генсек собирался использовать его в дальнейшем[26].
И действительно, уже летом 1988 г. на XIX общепартийной конференции Борис Николаевич получил своеобразную политическую реабилитацию[27], в 1989 г. был избран народным депутатом СССР[28] и принял участие в создании парламентской оппозиции – Межрегиональной депутатской группы[29].
Внимательно следивший за тем, что происходило у нас, американский посол Д. Мэтлок писал в 1989 г.: «Нынешний хаос во внутриполитической жизни СССР предоставляет Соединенным Штатам беспрецедентную возможность повлиять на советскую внешнюю и внутреннюю политику. Наши возможности отнюдь не безграничны – мы не можем заставить их отдать нам ключи от своей лавки – но достаточны, чтобы изменить в нашу пользу баланс интересов по многим ключевым вопросам, при условии, если проявим достаточную мудрость в умелом, последовательном и настойчивом использовании нашего скрытого влияния» (здесь и далее везде, где это не оговорено, выделено мною)[30].
Одним из проводников подобного влияния становится Б. Н. Ельцин.
В 1989 г. он совершил свою первую поездку за океан[31] и там заручился необходимой поддержкой[32]. В марте 1990 г. Б. Н. Ельцин был избран народным депутатом РСФСР от Свердловской области[33], в мае 1990 г. возглавил Верховный Совет РСФСР[34], в июне 1991 г. стал первым президентом России[35].
Прошло немного времени, и в печати появились сведения, что руководивший избирательной кампанией Б. Н. Ельцина Александр Урманов действовал в тесном контакте с Институтом Крибла (другое написание – Крайбла) (Krieble Institute), являвшегося, по тем же сведениям, подразделением американской организации The Free Congress Research and Education Foundation[36].
Роберт Крибл (Robert Henry Krieble, 1916–1997), один из основателей и руководителей крупной международной химической корпорации – Loctite Corporation, имел разветвленные связи как в предпринимательских, так и политических кругах США. Достаточно назвать хотя бы некоторые организации, в которых он принимал участие, и некоторых лиц, которые в них состояли: American Council for Capital Formation (государственный секретарь США в 1982–1988 гг. Джордж Шульц), Campaign America Inc. Campaign American Inc. (секретарь Совета безопасности США в 1975–1977 гг. Дональд Рамсфельд), Empower America Empower America (член Совета по международным отношениям Джин Кирпатрик), Freedom and Free Enterprise PAC The Heritage Foundation Trustee (1978-, as Vice Chairman 1985-) Hoover Institution Hoover Institution (руководитель Федеральной резервной системы США в 1987–2006 г г. Алэн Гринспен), Jamestown Foundation Jamestown Foundation (бывший советник по национальной безопасности Збигнев Бжезинский), Krieble Institute Founder (1989-) National Republican Senatorial Committee (отец американского президента Прескотт Буш, государственный секретарь США в 1973–1977 гг. Генри Киссинджер, руководитель Совета по международным отношениям П. Петерсон, брат руководителя Трехсторонней комиссии Дэвида Рокфеллера – Лоруенс), Phi Beta Kappa Society US Chamber of CommerceUS Industrial Council Education FoundationPhi Beta Kappa Society (два бывших директора ЦРУ – Джордж Буш и Ричард Хелмс)[37].
В 1987 г. Р. Крибл начал оказывать материальную поддержку рождавшемуся в СССР оппозиционному движению и с этой целью в 1989 г. основал специальное учреждение, получившее известность как Институт Крибла.
К тому времени Советский Союз оказался перед лицом надвигающегося финансового банкротства[38]. 19–21 августа 1991 г. произошел так называемый «путч». В Москве началась передача власти от М. С. Горбачева к Б. Н. Ельцину[39].
Не успели улечься страсти вокруг августовских событий, как оказалось, что Советский Союз не в состоянии платить по внешнему долгу[40], а кладовые Гохрана почти пусты[41].
Начавшиеся переговоры привели к появлению 28 октября 1991 г. меморандума «О взаимопонимании относительно долга иностранным кредиторам СССР и его правопреемников». 8 из 15 советских республик признали по нему свою солидарную ответственность[42]. Подписание этого документа означало, что для Запада Советский Союз как единое государство фактически прекратил существовать[43].
Используя тяжелое экономическое положение советских республик, иностранные банки потребовали срочного перехода к рыночным реформам[44]. Так осенью 1991 г. появилась на свет «экономическая программа» Е. Т. Гайдар а[45]. Основные ее положения Б. Н. Ельцин огласил 28 октября на Пятом съезде народных депутатов Российской Федерации. Программа предполагала приватизацию государственной собственности, либерализацию цен, товарную интервенцию, конвертацию рубля[46].
Провозглашая этот курс, Б. Н. Ельцин заверил сограждан, что «хуже будет всем в течение примерно полу года». Затем последует «снижение цен, наполнение потребительского рынка товарами, а осенью 1992 г… – стабилизация экономики, постепенное улучшение жизни людей»[47].
18 ноября в Москве состоялся второй тур переговоров, посвященных внешнему долгу[48]. 21-го страны «семерки» согласились предоставить Советскому Союзу кратковременную отсрочку по его долговым обязательствам[49]. После этого, 5 декабря, на свет появился уже не «меморандум о взаимопонимании», а «Договор о правопреемстве в отношении государственного долга и активов Союза ССР»[50].
Этим договором была определена сумма общей задолженности СССР – 93 млрд. долл. и доля каждой из 15 республик в погашении советского долга. Доля России составила 61 %, или же около 57 млрд. долл. Семь республик (Азербайджан, Латвия, Литва, Молдова, Туркменистан, Узбекистан и Эстония) подписать договор отказались[51].
А поскольку даже те республики, которые подписали договор, не могли обслуживать внешний долг[52], им была предоставлена вторая отсрочка[53], и поставлено условие – «сотрудничество с Международным валютным фондом» (МВФ) в осуществлении «рыночных реформ»[54].
Р. И. Хасбулатов у тверждает, что «программа реформ в России как целостный документ» не существовала, а в основе тех преобразований, которые были начаты в январе 1992 г. и получили название «шоковой терапии», лежали «жесткие рекомендации и требования Международного валютного фонда»[55].
В своих мемуарах Егор Тимурович скромно умалчал об этом[56].
И не случайно.
Дело не ограничилось «консультациями» при разработке «программы». Имеются сведения, что с 1991 по 1993 г. в «штатные структуры» почти всех российских ведомств вошли «более 1500 иностранных советников»[57]. По свидетельству бывшего народного депутата С. А. Осминина, в некоторых министерствах начала 90-х годов он видел кабинеты иностранных советников, а в московской мэрии слышал иностранную речь чуть ли не каждом этаже[58].
Тогда же, в конце 1991 г., финансовыми советниками российского правительства по вопросам урегулирования внешнего долга стали банки «Лазар Фрер э Си» и «С. Дж. Уорбург Лдт» (в другой транскрипции – Варбург[59]), а также американская юридическая консультационная фирма «Клири, Готлиб, Стин и Гамильтон»[60]
В самом факте использования чужих советов не было бы ничего зазорного, если бы они помогли вывести страну из кризиса.
Так ли это было в данном случае?
Обосновывая необходимость либерализации цен, российское правительство ссылалось на закономерность, по которой стоимость обращающихся в стране товаров равна стоимости имеющихся денег. Если количество денег увеличивается быстрее, чем количество товаров, происходит рост цен.
