– Я бы могла связаться кем-то из твоих…если, конечно, это возможно, – добавляет торопливо, не желая давать пустых обещаний, – и они бы помогли тебе уехать. Но для этого я должна знать, почему ты здесь?
Она закрывает глаза и тяжело выдыхает.
– Если бы Саид просто хотел вторую жену, он бы выбрал девушку нашей веры, нашей национальности, чистую, непорочную, – испытывающим, долгим взглядом смотрит на меня, будто ждет реакции, и, видимо, что-то на моем лице выдает нужную ей, потому что Авра вновь ухмыляется, зло так, – он бы не стал портить свою кровь, кровь своих предков твоей.
– Какого чёр…
– Молчи, ты просто воспитана по-другому, поэтому не понимаешь. Но я понимаю. Я всё вижу. Если бы речь шла только о второй жене, о…,– она сглатывает судорожно, – о ребёнке, он бы взял другую девочку. И относился бы к ней по-другому. Да любая в Чечне была бы рада стать женой самого Саида Нармузинова, но ты…ты здесь заложник. И относится он к тебе как к заложнику. А значит, ты сама по себе его не интересуешь. Тогда что? Кто ты, русская Карина, что он держит тебя тут силой?
Она замолчала, ожидая ответа, а потом моей ладони неуверенно, совершенно несмело коснулись её пальцы и слегка сжали. По-прежнему ледяные, они будто призывали открыться.
А что я, собственно, теряю? Авра, как бы она ни ненавидела, ни презирала меня, была единственной, кто вообще со мной тут общается…и единственной, кто может не побояться помочь мне. И плевать, что у нас разные ожидания, цель-то одна. Мы обе мечтаем о моем побеге. И мне ведь больше не к кому обратиться? Ведь так?
– Я…на самом деле я не знаю, зачем я ему. Но его семья и моя семья…ну мы враги, короче. Там и бизнес, и личные отношения. Конкуренция. Я – дочь Андрея Воронова.
Темные глаза округлились, а пальцы сжали мои со всей силы.
– Да, того самого Воронова, который его дочь выкрал…но потом отец женился на ней, и она кстати очень счастлива с ним!
Глава 2. Карина
Мы проговорили еще около получаса, и Авра вытолкала меня из своей комнаты, обещав подумать о том, как мне помочь. Стало ли мне легче? Не знаю. Теперь я ничего не знаю. Оказывается, это очень страшное чувство – быть зависимым настолько сильно от чужих решений, а еще не доверять никому. Вообще никому и никогда. Надо потом будет у Макса спросить, как он всю свою жизнь так живёт. Я тут за недолгий срок уже готова свихнуться…Если, конечно, только всё у нас получится…если только я смогу сбежать и вернуться домой…
***
– Эй, – я вскрикнула от неожиданности, когда меня подбросило вперед на ступеньках крыльца.
– Пошли собак покормим, – Авра бесцеремонно подтолкнула меня в спину, держа в руках огромную кастрюлю, накрытую крышкой, – нечего просто так тут стоять.
– А менее грубо нельзя? – буркнула, плетясь за ней, понимая, что неспроста зовёт за собой. До этого меня в принципе ни к каким делам не привлекали. Женщина только фыркнула, следуя впереди.
Мы обошли дом и по аккуратной, вымощенной тропинке пошли к стоявшей сзади дома псарне.
Каждый раз, когда я собиралась открыть рот, взгляд натыкался на стоявших неподалеку охранников, и поэтому всю дорогу мы прошли молча.
Подошли к низкому слегка вытянутому каменному зданию, из-за которого раздался многоголосый лай, и я невольно отступила назад.
– Боишься собак?
Она даже не посмотрела на меня, поставив кастрюлю на пол, и дождавшись, когда к нам неслышно подойдет Сювейда.
– Госпожа…
–Твою мать!
От тихого голоса, раздавшегося за моей спиной я вскрикнула, успев поймать насмешливый взгляд Авры. Вот почему она не произнесла ни слова, пока мы шли. Знала, что та ступает за нами…а я настолько была поглощена в свои мысли, что не слышала ее шагов.
– Ты напугала молодую госпожу, Сювейда, ц-ц-ц. Оставь это нам, – кивает на вторую кастрюлю в руках женщины,– и иди в дом. Мы сами покормим собак.
– Но, госпожа, ведь это моя…
– Ничего, Сювейда, я думаю, госпоже несложно будет помочь мне, так ведь?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Дождавшись моего молчаливого кивка, продолжила:
– Должна же и она приносить пользу нашему дому.
Сювейда молча опустила голову и тенью выскользнула обратно на тропинку ведущую в дом.
– Смешная ты, русская.
– Почему это? – огрызнулась, сняв крышку кастрюли и увидев куски мяса в ней. Ага, и почему я думала, что этот зверь будет кормить своих псов кашами там…мясо, сочное, окровавленное мясо. Господи, надеюсь, хоть не человечина?
– Ты живешь среди врагов и воспринимаешь всех, как своих врагов, но такая…, – Авра щёлкнула пальцами, пытаясь подобрать слово, – беспечная. Твои глаза и уши закрыты, как будто ты не хочешь ни видеть, ни слышать того, что происходит здесь.
Она с силой открыла деревянную дверь, за которой оказалось тёмное помещение, похожее на амбар или сарай, вот только там были привязаны железными цепями собаки. Хотя нет! Не собаки. Монстры. Огромные шерстяные монстры. Кавказские овчарки. Чёёёёрт. Кажется, они почти одного со мной роста. Чудовища ринулись вперед, недовольно и громко лая, а я так и осталась стоять на месте от ужаса. Потому что показалось, что эти твари…боже, да одна такая запросто меня сожрёт и глазом не моргнёт. А эта Авра…она зачем-то привела меня сюда…и отпустила Сювейду. Вон как зашла смело к ним и поглаживает…поглаживает! Самого большого серого монстра. Если только захочет, она ведь может отпустить их, приказать…
И, видимо, мысли на моем лице слишком хорошо читались, потому что вдруг раздался её смех. Злой такой, издевательский.
– О, вижу, наконец, голова заработала? Очнулась от прострации…не бойся, русская, как бы я ни хотела от тебя избавиться, но я не скормлю тебя собакам. Тебе не надо бояться меня. Пока.
– Тогда зачем ты привела меня сюда?
Она поманила меня пальцем.
– Здесь нас не услышат. Давай, корми.
Дрожащей рукой я подхватила огромный шмат мяса и бросила одному из монстров. Всего их было шесть здесь.
– Я попробую связаться со своим братом. Он поможет мне найти кого-то из твоих родных.
Я едва не вскрикнула, но Авра смерила таким тяжём взглядом, что я прикусила язык.
– Ты знаешь их телефона? Чей-нибудь?
– Папа заставил выучить меня его и дяди номера.
– Хорошо, дашь мне их. Я попробую обратиться к своим родным. Ожет быть, они помогут нам передать сообщение твоим. Но, – она подняла указательный палец вверх, – сейчас не смей даже думать об этом. И надеяться.
– Но почему?
– Потому что я не уверена, что они помогут тебе.
– Почему?
– Очнись, девочка, – Авра кидает еще один шмат мяса и довольно лыбается, когда монстрятина утробно рыча вгрызается в него огромными клыками, – все боятся Нармузинова. Боятся так же, как ты сейчас этих собак, – и эта сука вдруг подтолкнула меня прямо к одной из овчарок, стоявшей ближе всех к нам. Я споткнулась и упала на четвереньки, а когда подняла голову, то закричала, оказавшись прямо перед громадной бежевой мордой, со злым рыком оскалившейся прямо в мое лицо.
И тут же, ровно за мгновение до того, как клацнули собачьи челюсти, холодная рука оттянула меня назад с такой силой, что я врезалась спиной в грудь Авры. Задрожала, ощутив выступившие от страха слёзы. Вот за что она так со мной?
– За что?
Всхлипнув, не сдержавшись…
– Ты или помогай, или…зачем ты пугаешь?
– Чтобы ты поняла, что ожидает любого, кто разозлит Саида Нармузинова. Ты еще не понимаешь ведь, да? Думаешь, самое страшное – это то, что он насиловать тебя приходит по ночам? Дура! Поверь, Нармузинов может заставить человека пожалеть о своем предательстве. И все, кроме тебя, это знают. И мой брат с отцом тоже…поэтому мне нужно будет уехать ненадолго к ним. Я придумаю какую-нибудь причину для отъезда. И дома уже попытаюсь уговорить их помочь нам.
– Тебе, – я облизнула губы, поворачиваясь к Авре лицом, – ты не просто попытаешься, а уговоришь их помочь. Но не мне, а ТЕБЕ. Тебе это надо так же, как мне. Ты не сможешь скормить меня этим тварям, хотя я вижу, как сильно этого ты хочешь. Но ты ведь боишься так же, как и все остальные. Боишься, что он не пожалеет тебя. Поэтому и, – изобразила кавычки в воздухе, – «помогаешь» мне. Но мне плевать. Пусть так! Главное – уговори своих рискнуть.
