парой учебников, тетрадями и прочей школьной хурдой. — Но если это окажется хрень из журнала типа «Оракул» — уши оторву и к жопе приклею.
— Обижаешь, Ник! Сам посмотри, разве это похоже на журнальную страницу?
Не похоже от слова «совсем». Это я понял сразу, стоило лишь взглянуть на листок бумаги. А бумаги ли? Скорее уж материал был похож на кожу, точнее тот пергамент, о котором я чего-то мимолётом и читал, и слышал. Да и буквы были странные. Русские, складывающиеся во вполне понятные — местами понятные — слова, но с избыточным количеством твердых знаков и прочими «ятями». Значит по любому не позднее начала века, а то и гораздо раньше. Или подделка? Но подделок просто так не бывает, их создают исключительно за ради получения выгоды. Поэтому я спросил у Лёхи лишь одно:
— Ты это вообще где достал?
— Ну это… на толкучке.
Судя по вильнувшему в сторону взгляду, достал он там, но явно не купил, понятное дело.
— Спёр.
— Ага, — вздохнул приятель. — Тому мажорчику он точно не нужен был, у него на роже написано, что если что и читал, то только пейджер. Зато ты, Ник, с детства с книгами возишься. С разными, в том числе и такими вот странными. И откуда только берёшь?
— Сам же знаешь, у меня дед был доктором исторических наук, профессором, лауреатом нескольких премий, изучал разное. В том числе и религии, но не христианство там и ислам, а менее известные. Ты сам попробуй почитать, оно интересно. Не всё же морды бить. Дело нужное, сам этим порой занимаюсь, но надо же и мозги развивать.
— А на кой? Списать я и у тебя могу, а в институты поступать… Им же копейки платят, как грузчикам. Не, грузчикам больше. Намного.
Паразит. И ведь правду говорит, не в почёте в нынешнем дурдоме вокруг нас ум человеческий, это даже я в свои неполные четырнадцать лет понимал, оттого и всерьёз налегал на физическое развитие себя родимого. Правда и про разум не забывал, в отличие от Лёшки, забившего на сей нюанс большой и толстый.
Та-ак, и что тут у нас? Ага… угу. Понятно, что мало что понятно.
— Что, интересную штуку я подрезал?
— Угу, есть такое, — охотно соглашаюсь я. — Вот сейчас я домой приду да попробую по книгам пошарить. Сперва там, потом может и в библиотеке. Слова совсем незнакомые. Это ж типа как заклинание, а откуда оно и зачем… Мифы с легендами, они интересные.
— Если бы ещё были правдой, задолбала эта серость и уныние вокруг. Денег мало, а хочется чего-то такого… ну этакого, — вздохнул Лёшка и тут внезапно просиял. — Слушай, а давай попробуем сделать так, как тут написано.
— Сдурел что ли? Опиум для народа в мозг ударил?
— Да похер! Это ж так, для вида. Заодно потренируемся. Я хочу Ленке потом целое представление устроить. Буду большим и страшным шаманом… или колдуном. Это уж как пойдёт. Но если бубен достану, то точно шаман, большой и страшный.
Тут только и оставалось, что улыбнуться. Если на страшного Лёшка ещё годился, то на большого ни при каком раскладе. Мелкий, пусть и крепко сбитый, на физре стоял одним из последних, в то время как я вторым, лишь чуток уступая дважды второгоднику Руслану — действительно большому, тупому и крайне злобному ушлёпку.
— Да бес с тобой, Лёх! Хочешь поизображать из себя невесть что перед девчонками — я не возражаю. Если же круто выйдет, я и сам присоединюсь. А сейчас зрителем побуду, оценю, что там и как. Дерзай!
Ага, расплылся в улыбке — а одного зуба так и не хватает, вот уже больше месяца увиливает всеми правдами и неправдами от посещения стоматолога — и начал извлечённым из кармана перочинным ножиком чертить на земле символы, которые должны были сложиться в довольно сложную фигуру. Не пента- или там гексаграмму, а именно фигуру, где не имелось ни единого острого угла, а все части были какими-то округлыми что ли. плавными. И лишь в центре присутствовало свободное от символов место, где должен был находиться «заклинатель». Выглядело это, надо сказать, внушительно, особенно учитывая то, что на листах этого пергамента имелось сразу несколько разновидностей ритуальной фигуры, которые зависели от числа задействованных в спектак… в ритуале. Нет, как по мне, до ритуала это явно не дотягивало. В исполнении Лёхи уж точно.
Я же призадумался над тем, откуда вообще могли взяться эти самые страницы, из какой книги их вырвали? Присутствовала в них некоторая… неестественность что ли. Какого рода? Вроде написано старым стилем, но все обороты более чем понятны не то что мне, но и Лёшке, которого в излишней начитанности точно не обвинить. Забавная такая штука и одновременно интересная. Эх, взять бы эти страницы да в нормальную библиотеку, во взрослую! Есть у нас в городе такая, лишь самую малость уступающая тем, которые в Москве и Питере располагаются. Однако… К матери я с просьбой подобного рода в страшном сне не сунусь, а отец в командировке, да не в соседний город, а заграничной. Приедет же минимум месяца через два, а то и три, тут многое зависит от того, насколько у него получится заморочить голову бельгийцам. Если хорошо получится, то для семейного благополучия — с финансовой стороны, ибо в моральном плане большая задница и улучшаться ситуация точно не собирается — будет совсем хорошо. Так что явно придётся подождать до момента возвращения, а уж отец точно не откажет мне в подобного рода мелочи. Я его слишком хорошо…
С-сука! Вот уж действительно, отвлекаться вредно для здоровья, порой в самом прямом смысле этих слов. Я замечтался, Лёха слишком увлёкся черчением на земле и сверкой получающегося с образцом на пергаменте. Результат… К нам почти вплотную подобралась троица тех, с кем я на одном поле присесть бы побрезговал: Руслан, тот самый дважды второгодник, и двое его дружков-одногодков, Максик и Арсен, которые оставались куковать в том же классе лишь единожды, а потому учились на класс старше нас. Повадки целиком и полностью под стать Руслану, учитывая же мою с ним «холодную войну», часто переходящую в горячие стычки… Мда. Осенью он вообще от меня стулом по башке схлопотал. Череп оказался прочным и выдержал, а вот мебель, жалобно хрустнув, развалилась. И слава хоть богам, хоть кому то ещё, что свидетели были не из
