Читаем без скачивания Крашеные губки - Мануэль Пуиг

Буэнос-Айрес, 22 июня 1947 года

Дорогая донья Леонор!

Я уже собиралась писать Вам, не дожидаясь ответа, когда, к счастью, пришло Ваше письмецо. Рада узнать, что теперь Вас меньше беспокоят визиты, люди приходят из добрых побуждений, не понимая, что причиняют неудобство, когда их столько.

Я уже собиралась писать Вам, потому что в последнем письме забыла спросить, где похоронен Хуан Карлос: в земле, в нише или в каком-нибудь семейном склепе. Так хочется, чтобы он не лежал в земле... Вы никогда не забирались в вырытую кем-то яму? Тогда, прикасаясь рукой к твердой земле, сразу почувствуете, какая она холодная и сырая, с острыми кусками щебня, а где земля мягче, еще хуже, ведь там черви. Я не знаю, может, это те самые черви, которые потом ищут себе пропитание, ах, страшно сказать, не представляю, как они проникают в гроб из такого толстого и прочного дерева. Разве только через много лет гроб прогнивает и они могут пролезть, но тогда непонятно, почему не делают гробы из железа или стали. Но сейчас я думаю и вспоминаю, что еще черви вроде находятся у нас внутри, кажется, я где-то читала, что студенты-медики, когда занимаются в морге, видят червей, разрезая труп, не помню, читала я это или мне кто сказал. В нише было бы гораздо лучше, хотя туда и не положишь сразу много цветов, это даже предпочтительнее, чем если бы он лежал в красивом склепе, но у чужой семьи, а то вроде как одалживается. Сеньора, я теперь вспоминаю, кто мне говорил эти ужасы про червей у нас внутри, это был сам Хуан Карлос, потому он и хотел, чтобы его кремировали, лишь бы черви не ели. Простите, если Вас это впечатляет, но с кем мне еще говорить об этих воспоминаниях, как не с Вами?

Не знаю только, как Вам объяснить, с чего начинались письма Хуана Карлоса. Очень странно, что они теперь без голубой ленты. Неужели Вы нашли столько писем? Странно, ведь Хуан Карлос поклялся, что до меня не переписывался ни с одной девушкой, конечно, потом прошли годы, но поскольку наша переписка окончилась ничем, раз мы все равно порвали, у меня в голове засело, что он, наверное, поставил крест на всякой мысли о переписке с девушками. Это я так, просто подумала.

Письма в мой адрес все были написаны на листах из блокнота, который я сама купила ему в подарок вместе с авторучкой, когда он уезжал в Кордову, а я купила еще блокнот для себя. Это такая белая бумага с морщинками, почти как шелк-сырец. Обращение в письмах иногда меняется, он не писал моего имени, говорил, что это может скомпрометировать, а если их нашла бы моя мама, я всегда могла сказать, что они адресованы другой девушке. Важнее, по-моему, то, что они датированы с июля по сентябрь 1937 года, и если Вы немного из них прочтете, не думайте, будто там все правда, это штучки Хуана Карлоса, он любил меня позлить.

Умоляю Вас, постарайтесь их найти, и большое спасибо, если Вы их мне пришлете. С нежными поцелуями

Нене.

Не успев надписать конверт, она резко поднимается, оставляет чернильницу открытой, а ручку поверх промокательной бумаги, на которой выступает круглая клякса. Сложенное письмо исчезает в глубине кармана халата. Закрыв за собой дверь спальни, она подходит к комоду, снимает пушинку со святой Девы Луханской, вырезанной из куска каменной соли, и бросается на кровать лицом вниз. Рука ее стискивает шелковую бахрому, окаймляющую покрывало, другая рука замирает, и открытая ладонь покоится возле куклы в костюме одалиски, восседающей посреди подушки. Она вздыхает. Несколько минут гладит бахрому. Внезапно за входной дверью слышатся голоса детей, поднимающихся по лестнице, она выпускает из рук бахрому и нащупывает в кармане письмо - убедиться, что не оставила его на виду у всех.

Буэнос-Айрес, 30 июня 1947 года

Дорогая донья Леонор!

Я так обрадовалась, получив Ваше письмо раньше, чем думала, но потом расстроилась, прочитав его и поняв, что мое последнее письмо до Вас еще не дошло. Я написала Вам больше недели назад, что же случилось? Боюсь, кто-то мог забрать письмо из ящика, как Вы добиваетесь, чтобы Селина никогда не ходила за письмами? Или она не знает, что у Вас есть абонентский ящик? Если Селина ходит за письмами, возможно, мои она сжигает.

Знаете, сеньора, если Вам трудно разобрать, какие письма адресованы мне, можете прислать все, я потом верну те, что меня не касаются. Я очень его любила, сеньора, простите за все плохое, что я могла сделать, это все было из любви.

Умоляю, ответьте мне поскорее, крепко обнимаю Вас.

Нене.

Она встает, переодевается, пересчитывает деньги в портмоне, выходит на улицу и идет шесть кварталов до почты.

Буэнос-Айрес, 14 июля 1947 года

Дорогая сеньора!

Вот уже больше десяти дней, как я Вам написала, и никакого ответа. К чему рассказывать, какие мысли лезут мне в голову. Кто знает, куда подевалось письмо, которое Вы не получили, потом я отправила другое, - Вы его тоже не получили? Может, Вы передумали и больше мной не дорожите, кто-то сказал Вам еще что-нибудь, снова что-то дурное про меня? что Вам сказали? Если бы Вы знали, как мне худо, все кругом опротивело. Ни с мужем, ни с детьми ничем не могу поделиться, так что сегодня, едва накормив мальчиков обедом, я сразу легла - хоть не надо притворяться. Лицом я очень осунулась. Детям говорю, что болит голова, так они меня на время оставляют в покое. С утра я хожу на рынок за продуктами и готовлю, пока служанка убирает в доме, затем приходят мальчики из школы и мы обедаем. Муж днем не приходит. Утром я еще как-то отвлекаюсь, но под вечер до чего же тоскливо, сеньора. К счастью, служанка уходит к себе домой сразу после мытья посуды, но вчера и сегодня она не приходила, и вчера я еще сделала над собой усилие и помыла тарелки, а потом легла, но сегодня не могла, прямиком отправилась в кровать, даже не убрала со стола, - так хотелось побыть немного одной. Лишь это мне приносит облегчение, и я поплотнее задергиваю шторы. Тогда я могу представлять себе, как мы с Вами идем на могилу бедняжки Хуана Карлоса и вместе плачем, пока не выплачемся. Теперь четыре часа дня, солнце прямо весеннее, но гулять совсем не хочется, сижу взаперти, чтобы меня никто не видел. В кухонной раковине у меня громоздится гора грязных тарелок, позже я за них возьмусь. Сказать Вам одну вещь? Сегодня заходила соседка вернуть мне утюг, который я одолжила ей вчера, а я чуть не повернулась к ней спиной, без всякой причины. Я вся дрожу от мысли, что муж придет из конторы рано, хоть бы он задержался, тогда я успею отправить письмо, точно успею. Но Вас-то я, конечно, хотела бы видеть и поговорить обо всем, что мне не терпится узнать про те годы, пока я не видела Хуана Карлоса. Клянусь, сеньора, когда я вышла за Масса, то больше не вспоминала Хуана Карлоса, я продолжала ценить его как друга, и все. А сейчас не пойму, что со мной, думаю, если бы Селина не говорила обо мне плохо, может, Хуан Карлос был бы теперь жив, и женат на какой-нибудь хорошей девушке, или на мне.

Посылаю Вам эту вырезку из журнала "Наша округа" о Празднике весны, это был, скорее всего, 1936 год, ну да, мне едва исполнилось двадцать лет. Тогда-то все и началось. Если Вам не трудно, верните ее мне, ведь это память.

"ЯРКОЕ ПРАЗДНОВАНИЕ ДНЯ ВЕСНЫ. Следуя установившейся традиции, Частный спортивный клуб отметил открытие весеннего сезона блистательным танцевальным вечером, который состоялся 22 сентября под чарующие звуки оркестра "Лос Армоникос" из нашего города. В полночь, во время перерыва между танцами, Королевой весны 1936 года была избрана очаровательная Нелида Фернандес, чей стройный силуэт украшает эту страницу. На снимке рядом с новой обладательницей короны - ее предшественница, привлекательная Мария Инес Линуцци, Королева весны 1935 года. Вслед за этим Комиссия по проведению праздников клуба представила сценку из прошлого под названием "Три эпохи вальса", подготовленную под руководством любительницы искусств госпожи Лауры П. де Баньос, которая также прочла красивые глоссы. Завершил музыкальную кавалькаду венский вальс конца века, с необыкновенной увлеченностью исполненный сеньоритой Нелидой Фернандес и господином Хуаном Карлосом Этчепаре, которые убедительно продемонстрировали "силу любви, преодолевающую все преграды", как декламировала г-жа де Баньос. Особо отмечены поистине эффектные наряды сеньорит Родригес, Саэнс и Фернандес, прекрасно дополненные статностью кавалеров и их безупречными фраками. С другой стороны, следует учитывать, какая это хитроумная задача и отнюдь не простое дело - вникнуть в музыкально-исторический смысл и затем выразить его с непринужденным изяществом после нескольких репетиций, проведенных наспех, в ущерб сну и отдыху. Здесь уместно философское отступление: о, сколько нас, непрестанно скитающихся по этому миру-балагану, каждодневно завершает очередной этап, так и не поняв, какую роль играли мы на сцене жизни! Последняя пара снискала самые бурные аплодисменты, однако наша редакция поздравляет в равной степени всех. Это был трогательный и во многом незабываемый вечер, на который собралось немало гостей, оживленно танцевавших до предрассветных часов 23-го числа".