нам путь на Балтику. Не теряя времени, наши войска двинулись вниз по Неве к Финскому заливу. Овладев средним течением реки, армия Шереметева весной 1703 года вышла к ее низовьям, где находилась шведская крепость Ниеншанц, и захватила ее.
На следующий день после взятия Ниеншанца у устья Невы появилась шведская эскадра вице-адмирала Нумерса. Не предполагая, что Ниеншанц уже занят русскими войсками, неприятельские корабли спокойно встали на якорь возле берега. При этом два судна — «Гедан» и «Астрильд» зашли в реку и бросили якоря в отдалении от основной эскадры.
Этой неосмотрительностью противника и воспользовался Петр I.
Едва солнце скрылось за горизонтом, в светлых сумерках к устью Невы на лодках направились два отряда — преображенцев и семеновцев.
На рассвете 7 мая отряд лодок с солдатами во главе с Петром и Меншиковым (ибо «понеже иных, на море знающих, никого не было») неожиданно атаковал эти суда. При этом на лодках не было ни одной пушки, тогда как; у противника имелось 18 орудий.
Шведы, еще ночью заметив обходящие их лодки, сыграли тревогу и подняли паруса, намереваясь присоединиться к эскадре. Однако сильный встречный ветер и узости протоки им в этом препятствовали. Шведская эскадра также подняла паруса, пытаясь прийти на помощь попавшим в ловушку товарищам, однако войти в Неву не решилась. Пытаясь уйти от приближающихся лодок, шведы поливали их картечью.
Но лодки уже вплотную подошли к неприятельским судам, и солдаты бросились на абордаж. Сам Петр, «не щадя своей монаршей милости», одним из первых пробился на палубу «Астрели» с топором и гранатой в руках. На палубах «Гедана» и «Астрильда» разгорелся ожесточенный рукопашный бой. Часть шведов бросилась выбирать якоря, другая пыталась поднять паруса…
На флагманском шведском корабле в бессильной ярости перебегал от борта к борту потрясенный происходящим Нумере
На шведской эскадре давно сыграли тревогу, начали сниматься с якорей, но, как назло, остовый, противный ветер усилился, развел крупную встречную волну. Не прошло часа, как; стрельба прекратилась на шняве и галиоте…
От бессилия Нумере сжал кулаки — он прекрасно понимал, что значила эта наступившая тишина.
Схватка была короткой, но кровавой. Убитых тут же предали морю, пленных заперли в трюм.
Жесткий характер битвы подтверждает сам Петр в письме Федору Матвеевичу Апраксину; «Понеже неприятели пардон зело поздно закричали, того для солдат унять трудно было, которые, ворвався, едва не всех покололи, только осталось 13 живых. Смею и то писать, что истинно с 8 лодок только в самом деле было. И сею, никогда бываемою викториею вашу милость поздравляю».
Теперь надо было торопиться и уводить суда Последовала команда Петра.
— С якоря сниматься, паруса ставить!
Первым шел на 8-пушечном «Астрильде» сам Петр, за ним в кильватер — 10-пушечный «Гедан» под командой верного Александра Меншикова. Победители привели свои трофеи в полдень следующего дня к стенам крепости, получившей название Шлотбург.
Журнал Петра отметил: «.. а мая 8-го о полуночи привели в лагерь к фельдмаршалу оные взятые суда, борт адмиральский, именуемый «Гедан», на оном десять пушек 3-фунтовых, да шняву «Астрел», на которой было 14 пушек Людей на оных было всего 77 человек, из того числа побито: поручиков — 2, штурманов — 1, подштурманов—1, констапелей— 2, боцманов — 2, боцманатов — 2, квартирмейстеров — 1, волонтеров, матросов и солдат — 47 человек, в полон взято: штурман — 1, матросов и солдат — 17, кают-юнг — 1».
Крепостные стены озарились залпами салюта Русские полки приветствовали первый корабельный трофей на море. Военный совет состоялся в тот же день и был единогласен. Капитана Петра Михайлова и поручика Меншикова наградили орденом Святого апостола Андрея Первозванного. Кроме того, государь получил чин капитана-командора Вручал ордена первый кавалер этого ордена генерал-адмирал Головин. На эту награду Петр в письме графу Апраксину отреагировал так: «Хотя и недостойны, однако ж от господина фельдмаршала и адмирала мы с господином поручиком учинены кавалерами Святого Андрея».
Этой небольшой, но очень важной победе Петр радовался беспредельно.
Верный соратник царя Тихон Стрешнев, славившийся знанием российского прошлого, откликнулся на одержанную викторию следующим письмом: «А за такую, государь, храбрым привотцам прежде всего какие милости бывали, и того в Разряде не сыскано, для того, что не бывало взятия кораблей на море никогда; и еще в сундуках станем искать, а, чаю, сыскать нечево, примеров таких нет».
Впоследствии оба шведских судна были взяты и включены в состав русского флота. Все офицеры, участвовавшие в бою, были награждены золотыми медалями с цепями, а солдаты — серебряными медалями без цепей. На одной стороне медали находился барельефный портрет Петра I, а на другой — фрагмент боя и надпись: «Небываемое бывает. 1703».
По правительственному заказу были изготовлены и гравюры с изображением взятых судов и видом боя. Приказом главнокомандующего ВМФ России от 19 декабря 1995 года день 18 мая объявлен днем создания Балтийского флота и с 1996 года ежегодно отмечается как День Балтийского флота
* * *
Сразу же после овладения всем течением Невы и выходом к Финскому заливу Петр решил укрепиться в этом месте. Уже 16 мая 1703 года на берегу Невы была заложена Петропавловская крепость, положившая начало основанию новой столицы России — Санкт-Петербурга.
Работы по строительству крепости и города еще только начались, но их следовало обезопасить от возможных атак шведского флота, который все еще держался неподалеку.
Поэтому, как только шведская эскадра вице-адмирала Нумерса с наступлением заморозков покинула восточную часть Финского залива, Петр решил выйти на разведку в море. Два небольших русских судна в середине октября вышли из Невы и взяли курс на запад. В 30 километрах от побережья они обнаружили пустынный остров, заросший сосновым лесом Это был Котлин.
Остров занимал очень важное стратегическое положение, находясь посередине Финского залива. Все крупные суда, идущие к Неве, должны были проходить вблизи от него, так как далее лежали обширные мели.
К вопросу происхождения названия острова Котлин существует легенда. Согласно ей, когда к берегу острова впервые подошла яхта Петра I в сопровождении галиота, то солдаты шведского сторожевого отряда кинулись к своим лодкам и бежали. На неприятельском привале остался гореть костер, на котором в чугунном котле только закипела пшенная каша «По сему происшествию остров назван Котлиным», — писал первый историк Балтийского флота Н. А. Бестужев. И хотя сегодня историками выяснено, что на самом деле остров был известен под названием «Котлин» еще древним географам, а славяне, жившие издавна в этих местах, назвали остров Котлином, потому что находился он в центре котловины, которая называлась Котлино-озером, история со шведским котлом до сих
