в древнерусских городах, в курганных могильниках, на месте предполагаемых святилищ и капищ.
Огромное число археологических находок сохранила земля Новгорода Великого. Благодаря тому, что глинистая почва не пропускает воздух, в Новгородской земле уцелели деревянные изделия, срубы домов, бревенчатые мостовые и берестяные грамоты, которых на сегодняшний день найдено 1135. Грамоты донесли до нас живую речь и мысли горожан в период самого начала распространения христианства, когда языческие представления были еще очень сильны, даже доминировали. В грамотах мы встречаем языческие заговоры и заклинания, убеждающие нас в том, что период «двоеверия» был весьма длительным. Так, например, грамоты под номерами 715, 734, 1022 содержат тексты заговоров против «трясовицы» (лихорадки).
Веками в народном сознании православный крест мирно уживался с языческими оберегами, что видно по археологическим находкам бус и оберегов, постоянно носимых на шее и женщинами, и мужчинами и состоящих из христианского символа в центре и массы языческих символов с обеих сторон от него. Среди археологических источников следует также упомянуть раскопанные и изученные святилища, языческие идолы, камни-следовики, лунницы, различные фигурки оберегов, «скотьих богов» (то есть амулетов, вешавшихся на шею скоту), медвежьи и кабаньи клыки и многие другие находки, позволяющие более или менее полно представить и обрисовать материальный мир, окружавший русских людей. Досконально изучен каменный Збручский идол, обнаруженный в 1848 году в реке Збруч в Западной Украине.
Порой археологи затрудняются определить характер ритуального использования некоторых найденных предметов, хотя уверены в том, что они имели культовое назначение. Например, шаровидные деревянные навершия в виде головы человека, птицы, руки, треугольника, крюка, цилиндра. Такие навершия невозможно было использовать утилитарно, но что конкретно делали язычники с ними, остается загадкой[7].
Еще сложнее воссоздать духовный мир древних славянских племен, вошедших в IX столетии в состав Киевской Руси. Как предостерегал в свое время выдающийся историк В. О. Ключевский, нельзя судить о жизни далеких от нас по времени людей лишь по «впечатлению, которое она на нас производит. Не будет ли справедливее, человечнее и научнее брать во внимание при этом суждения и те чувства и соображения, с какими работали над этой жизнью ее строители… Чтобы понимать своего собеседника, надо знать, как он сам понимает слова и жесты, которыми с вами объясняется, а обычаи и порядки старой жизни — это язык понятий и интересов, которыми старинные люди объяснялись друг с другом и объясняются с нами, их потомками и наблюдателями»[8]. Но поскольку живых голосов наших языческих предков мы с вами практически не слышим ввиду отсутствия письменных свидетельств, исследователям остается прислушиваться к более поздним «отголоскам» тех древних времен, сохранившимся в русском народном мировосприятии в самых разных видах и формах вплоть до XX столетия.
Чрезвычайно важную информацию о взглядах язычников содержат и апокрифы, созданные вскоре после принятия христианства в Греции и Римской империи и попавшие на Русь в переводах. Эти сочинения не вошли в кодекс канонических христианских текстов, утвержденных Лаодикийским собором в 367 году, а часть их были признаны опасными для христианства и включены в список «отреченных», то есть запрещенных, книг, в русском варианте — «Индекс запрещенных книг». Тем не менее отдельные апокрифы вошли в древнерусские рукописи: «Изборник Святослава» 1073 года, Тактикон Никона Черногорца XI века, Кормчую. Апокрифы составлялись в жанрах посланий, молитв, вопросов и ответов, гаданий, заговоров. Со временем они дополнялись и изменялись, часть их использовалась Русской церковью на официальных церковных службах, например, так называемые «Никодимово евангелие», «Протоевангелие Якова», легенды о Богоматери.
Апокрифы показывают, как язычники начали приспосабливаться к новой — христианской — вере, сохраняя при этом свои устоявшиеся приемы выживания в природе и обществе. Целый ряд апокрифов был посвящен подробностям сотворения мира и человека, ветхозаветным пророкам, Богородице, святым и мученикам, эсхатологии. В них языческие элементы выстраиваются в логические цепочки, позволяющие понять, как именно библейские персонажи и события библейской истории вводились в мощный пласт языческих сюжетов и схем. Самыми языческими по духу оказались апокрифы-молитвы и апокрифы-гадания. Чаще всего они направлены на борьбу с нечистой силой, изгнание болезней, сглаза, на «утишение» грозы и других природных катаклизмов, укусов животных и змей и т. п. По сути, такие апокрифы — это языческие заговоры, куда вкрапляются христианские элементы. Гадательные книги посвящены в основном природным явлениям. По «Громникам» гадали об урожае, голоде, войне, исходя из того, в какой месяц, фазу Луны, день или время суток прогремит гром. По «Молняникам» делали то же самое по проблескам молнии. По «Трепетникам», основанным на наблюдениях за «трепещущими» частями тела человека, определяли его ближайшее будущее, жизнь или смерть. По «Месяцесловам» предсказывали судьбу в связи с болезнью, ориентируясь на дни недели и месяцы.
Официальная Церковь о язычестве писала только в негативном ключе, осуждая его как ересь, «бесовство». Так, например, в древнерусском варианте греческих и южнославянских поучений («Слово святого отца Иакова о дни святыа недели», «Слово святого Григория», «Слово святого Иоанна Златоуста» и др.) содержались обобщенные, порой весьма расплывчатые описания языческих обрядов и верований. В «Слове святого отца Иакова о дни святыа недели» из «Измарагда» 1-й редакции говорилось, что «…ленивии безумнии чают святыя неделя, оставльше дела, собираются на игрищах… овы гудуща, а овы плящуща, другыя же пустошная поющее, овы клещуща, а ины борющася, а другыя помазующе друг друга на зло…»[9]. Подобных упоминаний о плясаниях и плесканиях в христианские праздники (отнюдь не случайно совпадавшие по времени со старыми языческими праздниками!) можно привести немало. Однако почти все они скорее характеризуют поведение древних русичей в эти дни, чем их верования и представления о мироустройстве.
Существует масса отрывочных данных о поклонении славян деревьям, камням и источникам. Например, в составленном в XVI столетии Житии святого князя Константина Муромского говорилось, что славяне приносили жертвы в виде полотенец вековым деревьям, развешивая свои жертвоприношения на ветвях. А после принятия христианства те же племена устраивали крестные ходы к деревьям и обвешивали их ветки красными и белыми лоскутками и лентами. Причем в целом ряде обличительных повествований упоминается об участии в этих ритуалах православных попов. Вот и получалось, что христианство лишь заменило жрецов на священников, оставив суть обрядов без изменений.
За последнее время больших успехов в сложном деле воссоздания мировоззрения язычников достигла российская этнолингвистика, ставящая своей задачей сравнительный анализ многих дошедших до нашего времени фактов, связанных с язычеством и собранных археологами, этнографами, источниковедами, фольклористами, лингвистами, историками, искусствоведами в разных славянских странах. Обобщение этих данных
