Читаем без скачивания Из дневника Вовика Башмакова - Анатолий Митяев

Папа и мама слушаются бабушку. Она участник войны. Была радисткой. Прыгала с парашютом к партизанам. Участники войны смотрели в глаза смерти. С ними лучше не спорить.

Приятно и радостно знать, что будет велосипед. А байдарка? Ее купят, когда рак свистнет… К тому же свистеть он должен на горе. Какому раку захочется из воды лезть на гору? Ну найдется такой. Сколько времени он будет лезть задом наперед? Хвост впереди, голова сзади; глаза тоже сзади. Куда ползти, где гора – этого раку не видно… А опасности? Ворона рака не упустит – расклюет. Еще пьяницы. Схватят рака, сварят и съедят с пивом.

Не откажутся ли родители покупать байдарку? Скажут – купили велосипед. Тогда зачем надрываю силы над дневником? Зачем трачу на него драгоценное время?

Не зря говорят: понедельник – день тяжелый. Велосипед еще не купили.

Спросил Петьку Шнуркова про свистящих раков. Ничего о таких не слыхал. Рассказал о поющих лягушках. Живут на юге. Ночью залезают на деревья. Сидят на ветках и поют. Приезжие люди тихо стоят под деревьями и слушают – думают, это трели соловья.

Может быть, в жарких странах есть раки, которые живут прямо на горах? Им далеко ходить не нужно – сидят себе дома и свистят…

А как папа с мамой узнают, что южный рак уже свистнул, что пора покупать байдарку?

Весь день гонял на велике. Хорошую машину купили! Петька Шнурков просил покататься. «Дам завтра, – сказал я. – Мне надо опробовать механизмы – тормоза, руль, звонок». – «Ты и байдарку один будешь опробовать?!» – обиделся Петька. «Байдарка – другое дело, – сказал я. – Она двухместная, а велосипед одноместный».

Петька вынул из кармана пятачок, поплевал на него, пошептал и бросил мне под колесо. «Велосипед заколдован. Будет ломаться», – сказал он и ушел домой.

Вывел велосипед на улицу. Сел. Разогнался. Вдруг руль вывернулся – ручками вперед. Упал вместе с велосипедом. В лопухи. Хорошо, не в крапиву.

«Почему пешком?» – спросила бабушка. Объяснил. Она сказала, что ослабла гайка на руле, надо подтянуть. Искал ослабшую гайку. Она оказалась круглой. Не предполагал, что гайки бывают круглые. Ключ для странной гайки помогла подобрать бабушка. Не ключ, а крючок.

Весь день гонял на велике. Петька Шнурков почему-то на улицу не выходил. Если бы вышел, я свое слово сдержал бы – дал бы покататься. А может, не дал бы: пусть не колдует!

Вывел велосипед из сарая. Обнаружил – колесо спустило. Бабушка у дома на лавочке вязала носок. «Ищи прокол в камере», – сказала она.

Снял колесо. Вытащил камеру. Невооруженным глазом дырку не нашел. Принес лупу. Тоже не нашел. Бабушка объяснила, как искать дырку с помощью таза. Принес таз. Налил воды. Накачал камеру. В воде сжимал. Откуда пошли пузырьки, там оказалась дырка. Заклеил камеру. Бабушка похвалила: «Терпение и труд все перетрут». Кататься не поехал. Был уже вечер.

Весь день шел дождь. Сидел дома. Размышлял о колдовстве. Колдуны есть. Показывали одного по телевизору. «Трудно ли колдовать?» – спросил комментатор. «Кто умеет, тому просто», – ответил колдун. «Много ли на колдовство уходит жизненной энергии?» – «Когда как, – ответил колдун, – после большого колдовства неделю не выхожу из дома, сплю и ночью и днем». – «В каком возрасте обнаруживаются колдовские способности?» – «В разном. Кто-то умирает, не зная, что он колдун. Кто-то ощущает колдовскую силу с детства».

Может быть, Петька Шнурков ощутил эту силу? Гайка на руле могла ослабнуть из-за того, что я делал крутые повороты. А почему прокололась шина? Велосипед стоял ночью в сарае – и вдруг в камере дырка. Почему Петька Шнурков не выходит на улицу? Подозрительно. Может быть, отсыпается после колдовства?

Чтобы не думать о колдунах, размышлял о труде и терпении. «Терпение и труд все перетрут», – сказала бабушка. Я терпеливо трудился и заклеил камеру. Бабушка в это время тоже терпеливо трудилась и связала два носка. Надо бы говорить: «Терпение и труд все заклеят, все свяжут». Зачем же труду и терпению все перетирать?..

Они как два напильника – терпение и труд. Каждый из них длиной в километр. Шириной в сто метров. Кто между ними попал – тому конец.

Напильники на гусеничном ходу. Подъехали к нашей улице. Перетерли липу. Какое красивое было дерево! Вон Бальдик – эрдельтерьер. С медалями, а глупый. Стоит, виляя хвостом… Как он мог вилять хвостом, если ему еще в детстве его отрезали?.. Ладно, хвост я вообразил. Беги, дурак! Сейчас перетрут… Перетерли. Взвизгнуть не успел.

Теперь на очереди наш дом. Надо крикнуть родителям, бабушке и соседям, чтобы спасались. Подожду минуту-другую.

Какое счастье! Они, терпение и труд, начали перетирать друг друга. Только искры летят! Хорошо,

что не закричал. Была бы паника. В дверях люди пробку образовали. Из окон прыгают. С узлами. Выскочили бы на улицу. А опасности нет. Терпение и труд уже перетерли друг друга. Меня повели бы в суд. А из суда – в колонию усиленного режима. Ровно на десять лет. Прощайте, дневник, байдарка и велосипед…

Все же продолжаю думать о колдовстве. Какой Петька Шнурков колдун?! Хулиган. Ночью, верно, залез в наш сарай и проткнул шину. А до этого гайку ослабил. Повешу на сарай замок. Пусть колдует у запертой двери.

Весь день лил дождь. Сидел дома. Замок повесил. Ключ к нему один. Храню под подушкой.

Понедельник – день тяжелый. Ночь с воскресенья на понедельник тоже тяжелая. Приснился сон. К моей кровати подкрался бандит. Одет в кожаную куртку. Лицо с одним глазом, нос ноздрями вверх. Зубы как у лошади. Пригляделся получше – узнал Петьку Шнуркова. Петька распахнул куртку, за поясом десять пистолетов. Вытащил пистолет с самым толстым стволом, прицелился в меня и сказал: «Спи, спи, мой мальчик!»

Левая рука Петьки вытянулась и залезла под подушку. За ключом! Петька положил ключ в карман, погрозил пистолетом и исчез.

Я хотел закричать. Голос не слушался. Я застонал и проснулся. У кровати стояла бабушка, поправляла одеяло и приговаривала: «Спи, спи спокойно». – «Петька Шнурков утащил ключ! – сказал я. – Сейчас велосипед ломает». – «Успокойся, чего выдумал? Или приснилось? На месте твой ключ. Где лежал, там и лежит». Я пошарил под подушкой. Ключ был на месте.

Утром побежал в сарай. Открыл ключом замок. Вывел велосипед. Поехал. Заднее колесо трется о вилку. Ремонт несложный. Открутил две маленькие гайки, две большие. Поставил колесо ровно. Гайки закрутил. И всё…

Кататься расхотелось. Когда едешь, думать некогда. А надо думать. Я попал в дьявольскую западню. С Петькой Шнурковым шутки плохи. Велосипед ломает, не выходя из дома. И не дает спать спокойно. Может быть, помириться с ним?

Велосипед в порядке. Немного покатался. Поставил машину в сарай под замок. Протер каску сырой тряпочкой.

Шлем почистил щеткой. Храню их в коробке из-под макарон… Вот встретит генерал, спросит: «Где хранишь головные уборы нашей славной Российской армии?» Что отвечу? Позор!

Опять несчастье: переднее колесо искривилось. Бабушка сказала – «восьмерка». Налетал ли я на столб? Нет, не налетал. И на камень не налетал. На пенек тоже не налетал. Чего еще ждать мне? Педали отвалятся? Рама лопнет?.. «Не отчаивайся, – сказала бабушка, – выправим колесо вместе». Колесо выправили: одни спицы подтягивали, другие отпускали. «Всё! – сказал я твердо. – Сегодня устрою Петьке Шнуркову разборку. Плевать мне, что он колдун. А друзья найдутся».

«Остынь, – тоже твердо сказала бабушка. – Петя никакого отношения к поломкам не имеет!» – «Откуда ты знаешь, что не имеет?» – спросил я. Бабушка ответила: «Я все знаю». – «И почему велосипед ломается, тоже знаешь?» – «Конечно, – согласилась бабушка и пошла в другую комнату. Закрывая дверь, она пристально посмотрела на меня и добавила: – Петя – твой друг. Только по подозрению друзей не меняют. Запомни: старый друг лучше новых двух».

После этого разговора состояние у меня, как сказала бы мама, кошмарное, с ума сойти можно, лучше умереть!

Еще раз спросил бабушку, почему ломается новый велосипед. Она сказала: «Перевоплотись в Шерлока Холмса и, пользуясь дедуктивным методом, догадайся сам».

Легко сказать – перевоплотись! Но, чтобы открыть истину, надо перевоплощаться. У Шерлока Холмса была трубка. Где взять трубку? Закурить папину сигарету? Конечно, замена неравноценная. Но все же. Еще у знаменитого сыщика был друг – доктор Ватсон. Есть ли у меня друг? Бабушка говорит – есть, Петька Шнурков.