— Не волнуйтесь и наберитесь терпения. Все узнаете. По крайней мере, что известно нам самим. Вы, кстати, на работу звонили?
— Отпросился на один день.
— Отпроситесь на две недели, потом уволитесь… Лучше на три, на всякий случай. Звоните.
Я достал сотовый.
— А почему я должен уволиться?
— Вы будете работать на нас.
— Киллером?
Они дружно рассмеялись. Оба.
— Помилуйте! Здесь целый дом идеальных киллеров!
Андрей улыбался, несмотря на жутковатое заявление.
— Успокойтесь, Олег. Нам нужен микробиолог.
Я позвонил. Предупредил. Сказал, что заболел. Андрей стоял рядом.
— Если хотите позвонить родственникам — звоните. Только ни слова о том, где находитесь.
— Пожалуй, несколько позже.
Андрей кивнул и протянул руку ладонью вверх.
— Дайте телефон.
— Вы хотите лишить меня связи?
— Это необходимая предосторожность. В ближайшие дни у вас наверняка будут моменты, когда вы не сможете себя контролировать. Нам не нужна огласка. Захотите позвонить — скажете.
— Так. Значит я пленник.
— Нет. Скорее ребенок, которому из страха за него не дают играть с электричеством.
— А если я буду сопротивляться?
Я внимательно смотрел на Андрея, пытаясь увидеть сердце. Да, вот оно. Вполне обычное.
Краем глаза я заметил, что Евгений сделал шаг к нам, но не придал этому должного значения.
— Вы не справитесь с двоими, — спокойно сказал Андрей.
Я не смирился и попытался найти у него ту самую артерию. Вот! Как у всех.
Тошнота вкупе с отвратительной слабостью. Я сел на кровать (ноги подкосились). И накатило удушье.
— Мы спровоцировали приступ, — прозвучало где-то на периферии сознания, словно издалека. Андрей или Евгений? По-моему, я не слышал голоса.
— Ну, это же ужасно глупо. Может быть, мы ошиблись?
— Да нет. Все мы такие в период преображения. Даже очень адекватно.
Кто-то приложил маску к моему лицу. Анестезия? Наркотик?
Я вдохнул, и в голове прояснилось. Кислород. Стало немного легче.
Надо мной склонился Евгений.
— Ложитесь. Я помогу вам раздеться.
Он всю ночь работал моей сиделкой. Обезболивающих не давал. Кормил кислородом. Пояснил:
— Обычные обезболивающие вам не помогут, а наркотики очень нежелательны. Они могут нарушить ход процесса. Лучше потерпеть.
Наутро я попросил у него прощения за вчерашний эпизод и передал извинения Андрею.
Он улыбнулся.
— Вы становитесь разумнее, — этой фразы он не произнес, я поймал мысль.
Лаборатория имела вид весьма пижонский и напоминала ванную комнату нового русского: дорогая плитка до потолка и немаленькие размеры. Возможно, изначально она и была ванной комнатой.
— Это частный дом?
— Да, — кивнул Евгений. — Дом одного из нас. Передан нам в полное распоряжение. Переоборудовали, завезли все необходимое для работы.
Оборудование я оценить не мог, поскольку не специалист, но, судя по блеску, и многочисленным надписям «Made in USA» оно было дорогим и суперсовременным. Кровь, однако, брали способом вполне традиционным.
— Сожмите руку в кулак. Да. Теперь медленно разжимайте.
Он запустил мне в руку иглу пластикового шприца. Только на нем не было надписи «Made in USA». Ширпотреб. Шприцы делают в Малайзии. Только синяя шкала. Под шкалой заклубилась кровь.
— Все, спасибо. Посидите минут десять, потом вы в полном распоряжении Андрея.
Андрей стоял здесь же. Они все время сопровождали меня вдвоем. Не доверяли.
— Что еще на сегодня?
— Тест на интеллект.
— Я хмыкнул.
— Это где надо кружочки в клеточках переставлять?
— Приблизительно.
Терпеть не могу эти штуки. Возможно, потому, что никогда не мог набрать столько очков, сколько бы мне хотелось.
— Да вы не беспокойтесь, — сказал Евгений. — Они у него очень легкие.
Мы поднялись в другую комнату, и Андрей положил передо мной листки с заданием.
Тест был просто смешной. Скорость его решения ограничивалась только скоростью записи ответов.
Я положил ручку и взглянул в окно: там шумели столетние сосны.
— Все? — Андрей повернулся ко мне и взял листочки. Бегло просмотрел. Кивнул. — Ну, максимум вы набрали.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Это что тест для идиотов?
— Да нет. Самый обычный тест на IQ. Последняя американская разработка.
— Мне говорили, что американцы тупы, но не настолько же!
Андрей проигнорировал мое заявление. Взглянул на Евгения.
«По-моему, сомнений больше нет».
«Я бы все-таки подождал результатов анализа».
Они молчали. Я перехватил обмен мыслями.
— Подслушиваете? — улыбнулся Андрей.
— Простите.
— И получается?
— А в чем у вас нет сомнений?
— В том, что вы — один из нас.
— А если нет?
— Хороший вопрос. Но вряд ли. Ни один обычный человек не может набрать на этом тесте более восьмидесяти процентов, причем часа за три. Идите сюда. Вот вам лекарство от гордыни.
Он включил ноутбук и загрузил программу.
Этот тест был гораздо интереснее. Задачки, в общем, решались, но со скрипом.
— Тест экспериментальный. Не расстраивайтесь, если мало наберете.
Я увлекся. Так, что даже не отреагировал, когда мне на руку надели манжету, похожую на манжету тонометра. Я, конечно, почувствовал, но плюнул.
Андрей стоял у меня за спиной.
— Сорок процентов за час. Неплохо.
Аккуратно снял у меня с руки манжету.
— Что это такое?
— Несколько усовершенствованный детектор лжи. Меряет реакции организма на внешние раздражители. Я заметил, что от манжеты тянется шнур к другому ноутбуку.
— Ну и как мои реакции?
— Вы заработали еще один плюс.
Я жил здесь уже более недели. Приступы стали реже и легче, и я как-то успокоился.
Я отдыхал, во мне цвела благодать[1]
… Я когда-то много читал японцев. Читал, половину не понимая. Теперь я вспомнил все, слово в слово. То, что со мной происходило, напоминало постепенно захлестывающее меня сатори.
Я почти перестал разговаривать, научившись обмениваться мыслями. Но другие Иные больше не могли несанкционированно проникать в мое сознание: я передавал мысли, а не раскрывался. Это был один из результатов обучения. К тому же меня грузили человеческой анатомией, немного медициной и лекциями на тему «Не убий без серьезных к тому оснований».
Утро тридцатого апреля. Яркий весенний свет, заполняющий все, почти слепящий.
Я отвернулся и включил компьютер.
Здесь была локальная сеть. Мой компьютер тоже был подключен, но вход был под защитой — наконец-то, я ее сломал! Довольно тупая защита. Вопрос времени.
На экране появилась задача, напоминающая задания второго теста. Чтобы проникнуть дальше, надо было ее решить. Задача оказалась не из легких. Я промучился минут пятнадцать, но решил.
Возникла надпись:
«Добро пожаловать! Поздравляем с завершением преображения!»
Так меня просто впустили! Ладно. Значит, не надо будет не перед кем оправдываться.
Я стал читать.
Снег сошел, из-под земли выбивались белые крокусы. Я вышел прогуляться. Мне надо было переварить прочитанное.
Собственно, сам архив представлял собой сухой (и не полный) набор фактов. Один осколок пепельницы. Результаты анализов, психологических тестов, тестов на интеллект. Во второй части: истории болезни очень похожие на мою. И, наконец, несколько научных статей и описаний экспериментов. Статьи были в основном по трем темам: генетике, медицине и микробиологии. Эксперименты скорее напоминали опыты экстрасенсов.
Все это впечатляло, хотя между разделами непосвященный человек мог и не уловить связи. Имен не было. Некие коды, которые в разных частях архива не соответствовали друг другу. На первый взгляд не соответствовали. Нахождение связей напоминало задачку для Иного. И тогда материализовывался второй осколок пепельницы. Третьим было то, чему меня учили, и мои собственные ощущения. Мне казалось, что есть и четвертый.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
