Потеряв равновесие, Катберт качнулся вправо — помимо повисшего на нем Джулиана приходилось тащить еще тяжелую шкатулку красного дерева.
— На твоем месте, Джулс, я бы не стал этого делать. Голова у меня болит просто адски. До сих пор не верится, что я позволил тебе втравить меня в эту историю. Какой секундант позволит дуэлянту пьянствовать всю ночь напролет перед поединком? Почему ты не разрешил мне усадить тебя на паром — был бы сейчас на континенте!
Джулиан с пьяной ухмылкой помахал у него перед носом пальцем:
— Прекрати брюзжать! Если бы я хотел, чтобы меня постоянно поучали, я бы женился на какой-нибудь сварливой мегере, и дело с концом!
Катберт скорбно засопел.
— Если бы у тебя хватило ума образумиться и жениться на какой-нибудь бедняжке, Уоллингфорд не застукал бы тебя, когда ты нашептывал что-то на ушко его нареченной во время ужина в честь их помолвки. А я бы сейчас сладко спал в своей уютной постели с грелкой в ногах и видел во сне какую-нибудь красотку из оперы!
— Это уже оскорбление, Катберт! Я еще не встречал женщины, которую бы не смог полюбить!
— Как бы не так! Я бы сказал, ты влюбляешься в каждую женщину, которая попадается на твоем пути. Согласись, тут есть разница, хоть и небольшая. — Катберт укоризненно крякнул, видя, как его приятель выписывает по тропинке кренделя. Сам он влил в себя не меньше портвейна, чем Джулиан, но хотя бы держался на ногах без, посторонней помощи. Во всяком случае, пока.
— Ш-ш-ш! — оглушительно зашикал Джулиан, требуя тишины, и стайка скворцов испуганно порскнула в воздух. — Тихо! — Он предостерегающим жестам помахал перед носом у Катберта пальцем, обтянутым элегантной перчаткой. — Они уже тут… вон там, прячутся за елками.
Насколько Катберт мог судить, джентльмены, ожидавшие их возле экипажа на дальнем конце луга, не делали ни малейшей попытки спрятаться. Майлс Девонфорт, маркиз Уоллингфорд, невозмутимо расхаживал по протоптанной в снегу тропинке. Вот уж кто твердо держится на ногах, с невольной завистью подумал Катберт, отметив размеренную поступь маркиза. Позади него топтались трое его приятелей — два джентльмена, закутанные в толстые пальто, и еще какая-то унылая фигура в черном. Какой-нибудь хирург с подмоченной репутацией, набивший руку на подобных делишках, которого прихватили, чтобы оказать первую помощь раненому, мрачно решил Катберт.
Или чтобы снять с него мерку для гроба.
Ледяная дрожь пробежала у него по спине. Отбросив со лба прядь светлых волос, он ткнул Джулиана локтем под ребра.
— Ради всего святого, Джулс! — взмолился он, чувствуя, что вот-вот ударится в панику. — Еще не поздно! Давай удерем! Ну подумай, что они смогут сделать — кинутся в погоню и станут стрелять нам в спину? Я даже согласен уехать вместе с тобой на континент! Подумай только, Джулс, — плавать по Рейну, карабкаться по Карпатским горам, покорить Рим, быть может! Мой отец со временем нас простит. Правда, он урезал мое содержание — жутко разозлился из-за бриллиантовой броши, которую я купил той хорошенькой актрисе, с которой ты познакомил меня во Флоренции, помнишь? А что он еще мог сделать? Но я хорошо знаю отца. Он ни за что не бросит родного сына на произвол судьбы.
Полный негодования взгляд, который бросил на него Джулиан, заставил Катберта поперхнуться.
— Прикуси язык, Кабби! Надеюсь, ты не думаешь, что я опущусь до того, чтобы позволить кому-то считать меня самым презренным из всех созданий — человеком без чести?!
Ресницы его затрепетали. В бездонных темных глазах Джулиана мелькнула затаенная боль. Раненая гордость и горькая насмешка над самим собой — вот что прочел в его взгляде Катберт. Большинство женщин находили это сочетание неотразимым. Пристыженный, Катберт опустил глаза.
Кто он такой, чтобы бросить друга в такой момент, виновато подумал он. Тихоня и тугодум, ничем не примечательный отпрыск капризного и своенравного графа, чья судьба — унаследовать титул и состояние отца, огромные деньги, которые заработаны не им, прожить отпущенный ему век и мирно опочить в своей постели. Да что там говорить, он бы не дожил до нынешнего дня, если бы не Джулиан, вырвавший его из лап разъяренного кредитора. Это случилось во Флоренции, в их первую встречу, когда Катберт отправился в путешествие по Европе с целью завершения образования. С этого момента Джулиан стал его кумиром — герой войны, получивший рыцарский крест из рук самой королевы после того, как он со своим полком на подступах к Рангуну в позапрошлом году разбил наголову шеститысячный отряд кровожадных бирманцев. Уж конечно, Джулиану не впервой смотреть в глаза смерти. Оставалось только любоваться неподражаемым изяществом, с которым он держится в подобный момент.
Катберт, мысленно застонав, был вынужден признать свое поражение.
Джулиан, успокаивающе похлопав приятеля по плечу, с некоторым трудом попытался принять вертикальное положение.
— Пусти меня, Кабби, старина, — шепотом велел он. — Я твердо намерен встретить врага лицом к лицу — я при этом стоя на собственных ногах! Девонфорт! — оглушительно гаркнул он, тряхнув головой.
Маркиз и сопровождавшая его мрачная троица как по команде обернулись в их сторону. Обратившись к маркизу просто по фамилии, без упоминания титула, Джулиан только что добавил новое оскорбление к уже нанесенной ему обиде. Катберт готов был поклясться, что слышал, как возмущенный маркиз со свистом втянул в себя воздух, но, возможно, это был просто свист ледяного ветра, покусывающего замерзшие уши.
Проклиная глубокий снег, в котором увязали ноги, Джулиан решительно пробивался к уже протоптанной маркизом тропинке. Катберт судорожно прижал к груди тяжелую шкатулку, провожая друга глазами. Нескрываемая гордость охватила его, когда Джулиан, почувствовав под ногами твердую почву, надменно расправил широкие плечи — гордость, перед которой меркла даже его тревога за друга. Точно так же он, вероятно, стоял под струями тропического бирманского ливня. Ни одна живая душа не знала, что после той памятной битвы он почти сразу же подал в отставку и вот уже почти полтора года путешествовал по Европе, пьянствуя и играя в карты во всех встречных кабаках.
Однако гордость, которую испытывал Катберт, мгновенно сменилась тревогой, едва он заметил, как Джулиан, покачнувшись, начал медленно клониться назад, точно подрубленный дуб. Уронив шкатулку, Катберт ринулся на помощь. Ему повезло — он успел подхватить Джулиана под мышки, не дав ему рухнуть в сугроб.
Джулиан, пьяно хихикнув, поспешил выпрямиться.
— Знай я, какой поднимется ветер, непременно бы спустил паруса!
