глаза и театрально вздыхая, многозначительно сообщила, что билеты помог достать не кто иной, как сам лорд Годфрей. Оперу я не любила, но, если не приму приглашение, Лара решит, что я все еще храню обиду на прошлое. И зачем только она вспомнила про это чудовище…
– Ты ведь пойдешь?
– Конечно, где еще выгуливать аметистовое колье, которое я купила себе в прошлом месяце? Пора всколыхнуть чопорных дам и дать новый повод для сплетен, а то, не приведи Единая, забудут о скандальной семье барона Робертсона.
Подруга закатила глаза и опять погрузилась в чтение «Королевского Вестника», единственной газеты, которую выписывал дядюшка, хотя я бы предпочла более прогрессивный «Мир Столицы».
– Видела? Нет, ты это видела? – Лара швырнула на стол газету и нервно заломила руки. – Этот негодяй! Этот лорд Годфрей…
– Что опять сделал коварный недожених?
Я потянулась к газете. Уже полгода прошло, как лорд отказал отцу Лары, а несостоявшаяся невеста до сих пор на что-то надеялась и следила за лордом с маниакальным усердием, явно достойным лучшего применения.
– А ты почитай, почитай! Габриэль Годфрей уже глава клана! Теперь к нему вообще не подступиться!
Лара сунула мне под нос газету и схватила со стола булочку, она всегда много ела, когда нервничала, может, поэтому и была пухленькой.
Со снимка смотрел высокий широкоплечий мужчина с льняной гривой волос, сколотых на затылке. Надменный и снисходительный взгляд, чуть раскосые выразительные глаза, длинный породистый нос, широкая нижняя челюсть с развитыми желваками. На портрете он улыбался холодно и цинично. Сильная и решительная личность. Годфрей привык добиваться своего, был тщеславен, любил власть и мог бы занять трон, если бы захотел. Он дружил с нынешним королем, ходил в любимчиках у вдовствующей королевы и, говорят, никогда не нарушал данное слово. С нашей последней встречи лорд почти не изменился, лишь взгляд стал жестче.
– Не понимаю, что в нем находят девицы? – Я бросила газету на столик.
– Кроме огромного состояния, влияния, близости к трону и хороших наследственных данных? – Лара посмотрела в потолок. – Еще он мужественен, силен и, если верить слухам, великолепный любовник. – Щеки подруги порозовели. – А еще он маг и… говорят, что он оборотень!
– Оборотней больше не существует.
– Кланы Норфа хранят много секретов!
Пришла моя очередь закатывать глаза. Всего сто тридцать лет назад люди признали права видовых меньшинств, но было уже поздно, официально в мире не осталось ни оборотней, ни драконов, ни темных рас. Лара же была приверженцем теории, что нелюди среди нас, просто правительство это тщательно скрывает, чтобы не вызывать новый виток межрасовых конфликтов.
– И он отказал твоему отцу, – безжалостно напомнила я.
– Ему он отказал до объявления помолвки, – беззлобно уколола подруга. – Лордам Грину и Стаффору он тоже указал на дверь. Лили Грин рвала и метала, когда пришел ответ от Годфрея, – хихикнула Лара. – Представляешь, она всем сообщила, что помолвка – дело решенное. Теперь сидит в загородном поместье, потому что стыдно показаться в свете. Говорят, лорд Кензи привозил к нему в замок свою младшую дочь Рози, и Годфрей гулял с ней в парке, а потом их видели вместе на балу в ратуше. Думаю, вопрос с невестой решен.
Сама Лара такой чести не дождалась, ее к себе Годфрей не приглашал.
– Ставки уже принимают? – заинтересовалась я.
Знаю, что приличной девушке не подобает, но если тихонько и через подставных лиц, то почему бы и нет? К колье нужно колечко.
– Братец поставил на баронессу, – подмигнула подруга.
Значит, следует поставить против, брат Лары слыл потомственным неудачником, обладающим феноменальным невезением. Лара еще пыталась поговорить о Годфрее, но меня больше интересовали цены на новые охотничьи артефакты, которыми торговал ее отец, поэтому подруга быстро засобиралась домой.
– Тебе совсем не интересно? – на прощание спросила она. – Так и останешься со своими собаками, охотничьими угодьями и без мужа!
– Заведу любовника, – пожала я плечами. – Это лучше, чем муж.
– Чем же?
– Их можно менять.
– Ромашка, ты неисправима, – расхохоталась Лара. – Мы с Робертом заедем за тобой в восемь, представляешь, братец изъявил желание сопровождать нас в оперу! Это явно неспроста.
Подруга сделала испуганные глаза и подмигнула, а я почувствовала легкое сожаление. Роберт был хорошим парнем, и его отец не раз намекал, что желает видеть меня своей невесткой, но мое сердце было глухо.
Она ушла, а я попросила горничную принести крепкого чая, что-то голова разболелась. На столе так и лежала газета, с первой страницы которой на меня смотрел самый завидный холостяк столицы, в гардеробной ждало выхода новое вечернее платье, последний подарок дядюшки на совершеннолетие, а в душе росло дурное предчувствие.
Я еще раз посмотрела на портрет.
С Годфреем мы встретились на бале дебютанток три года назад. Мне исполнилось шестнадцать, и это был мой первый выход в свет. Он стоял рядом с молодым королем, которому нас всех представляли. Гордый, взрослый, недосягаемый. Между нами лежала пропасть. Я – юная дебютантка из древнего, но запятнавшего себя предательством рода, и он – баловень судьбы, наследник клана, ликтор, друг и побратим короля. Наши взгляды встретились, и я мгновенно почувствовала себя неуютно, но не смогла отвернуться, так и пялилась на него, забыв о приличиях. Его взгляд невозможно было прочесть, а меня бросало то в жар, то в холод. От пристального и неясного внимания лорда я так разволновалась, что руки дрогнули, подол длинного платья выскользнул, я сделала шаг вперед и, конечно же, запуталась в юбке. Наверняка бы опозорилась, рухнув под ноги его величеству, но Габриэль Годфрей оказался на удивление быстр. До сих пор помню его горячие руки и тихий чувственный голос, более уместный на свидании, чем на балу:
– Осторожнее, моя малышка, тебе еще танцевать.
Весь вечер я ловила на себе его задумчивые взгляды, но на танец меня он так и не пригласил. Хотя я ждала… В то время я еще была наивной, возвышенной и верила в любовь с первого взгляда. А на следующий день после бала в поместье появился посыльный с приглашением посетить резиденцию клана Годфрей.
Отец обрадовался, он был уверен, что нам наконец улыбнулась удача. Я помню, как мы собирались, как у меня тряслись руки и замирало сердце, как мы гуляли с лордом Годфреем по дорожкам огромного парка и я все время молчала или отвечала невпопад, потому что от восторга не могла собрать мысли в кучку. Короче, вела себя как идиотка. А когда Габриэль поцеловал меня в щеку, чуть не упала в обморок. Наши встречи продолжались неделю. На пятый день я была влюблена по
