Если южная и восточная часть восточнославянского мира входила в VIII–IX вв. в Хазарский Каганат, то северо-западная часть восточных славян, вместе с жившими бок о бок с ними угро-финскими племенами, была данником варягов. «Имаху дань Варязи из заморья на Чюди, и на Словене, на Мери и на всех Кривичех», – повествует летопись. Дружины викингов – норманнов наводили в те века ужас на всю Европу. Родиной их была еще не христианизированная тогда Скандинавия – Швеция, Норвегия, Дания. Мужественные воины и прекрасные мореплаватели, жестокие и жадные до денег и роскоши, они покорили целые государства на Западе Европы (Нормандия, Англия), отвоевали у арабов Сицилию и Южную Италию, опустошали Андалузию и Гранаду. Варяги составляли и особый наемный полк византийских императоров. Викингов не могли не заинтересовать громадные пространства Восточной Европы. Они создали там ряд опорных крепостей – Ладогу (Altdaigjuborg), Изборск (Izborg), Старую Руссу (где завладели соляными варницами) – обложили славян и финнов данью и боролись за дани со славян с хазарами.
Особый интерес для викингов представлял великий торговый путь, который, в конце концов, стал называться путем «из варяг в греки», то есть путем, по которому шла торговля между Византийской греческой империей и викингами-варягами. На этом пути с глубокой древности располагались торговые города, по преданию, основанные самими славянами – Киев на среднем Днепре, выше Киева – Чернигов, Любеч и Смоленск, еще северней – Новгород Великий на Волхове, северо-западней – Псков на реке Великой и Полоцк на Западной Двине. По Двине, Неве, Волхову, Ловати и Днепру шли основные торговые пути с Балтийского моря на Черное, на Босфор, где стоял главный город тогдашнего христианского мира, культурная столица Европы – Константинополь – Царьград. Богатства отовсюду стекались в него. Многое создавалось самими искусными греческими мастерами – ткачами, ювелирами, оружейниками, кожевенниками.
Варяги жаждали добиться монополии на торговлю богатствами славянских земель с Царьградом. В отличие от хазар, которые быстро создали в VIII веке собственное высококлассное ремесло и производили много товаров на вывоз, варяги сами не производили ничего ценного для мира. Они жили грабежом, данями с покоренных народов, а если всего этого не хватало – сами себя продавали в наемники. Поэтому власть варягов была существенно обременительней для славян власти хазарской.
Под 862 годом в Начальной летописи имеется многозначительное свидетельство: «…изгнали варягов за море и не дали им дани, и начали сами собой управлять и города ставить». Другая летопись (2-я Псковская) поясняет, что варяги, собирая дани, «насилия великие делали новгородцам и кривичам, и меряном и чюди». Что это были за насилия, не трудно догадаться, если посмотреть на поведение варяжских князей в следующие века и в разных странах. Они угоняли людей в рабство, по два и по три раза в год собирали дани, отбирали в свои гаремы красивых женщин и девушек, превращали свободное коренное население в зависимых арендаторов, устанавливая свою собственническую власть над сельскохозяйственными угодьями, и невероятными жестокостями добивались всецелого повиновения от покоренных народов.
Северные славянские племена славян-новгородцев и кривичей-псковичей, объединившись с соседствовавшими с ними народами финскими – чудью (эстонцами) и мерей (широко жившей от рек Шексны и Мологи до Клязьмы и Москвы-реки), прогнали «за море», то есть на свою историческую родину, варяжских завоевателей. Значит, жившие своим законом славяне и финны были хорошими воинами и умели объединяться в межплеменные союзы, если смогли они осилить лучших воинов тогдашней Европы и сбросить их тяжкое иго. Летописи за давностью лет не знают, где произошли решающие битвы, но значение их для воинской славы и политической самостоятельности славян не меньшее, чем сражений на льду Чудского озера и на Куликовом поле.
Казалось бы, достижение такой «национальной независимости» для славян было великим благом. Но летописец сразу же вслед за словами об изгнании варягов добавляет: «… и не бе в них правды, и воста род на род, и бысть межи ими рать велика и усобица, и воевать почаша сами на ся». Христианский монах оценил политическую жизнь своих предков с точки зрения «правды». Не было правды, солидарности у добившихся независимости славян, и они стали воевать между собой. Так впервые в русскую историю входит понятие междоусобной смуты. Смута эта, по всей видимости, была жестокой и кровавой, охватила многие земли, если предки наши пошли на радикальное средство – «решили между собой – поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву, и пошли за море, к варягам, к Руси… и так сказали Руси Чюдь, Словени и Кривичи „вся земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет, приходите княжить и владеть нами“».
Русские историки XIX–XX вв. из патриотических соображений предпочитали говорить, что славяне призвали варягов для охраны от набегов внешних врагов, как наёмных дружинников, а потом уже варяги, воспользовавшись своей силой, коварно захватили государственную власть (Ключевский). Но ни одна летопись не говорит ничего подобного, все же единодушно повторяют слова, что славяне и финны призвали варягов править, так как, изгнав варягов, славянские и финские племена вверглись в страшную междоусобицу – «и бысть межю ими рать, град на град, и не бяше правды» (Псковский летописец).
Независимо от того, имело ли место в действительности подобное событие в середине IX в., именно так видели недавнее свое прошлое наши предки в XI–XII вв. Они были убеждены, что славянские племена, жившие на богатых и обширных землях, не сохранили правду в своих внутренних отношениях и в результате дошли до страшной междоусобицы, до такой вражды, что договориться между собой о восстановлении мира уже не было никакой возможности, и потому славяне унизились до того, что пошли себе искать правителя среди чужих народов за морем, просить своих бывших поработителей вернуться и снова владеть ими. В скупых словах летописи явно виден скрытый упрек соотечественникам славянам – как же вы не сохранили правды между собой и начали враждовать друг с другом, да так, что вся наша земля впала в безвластие и разорение.
В чем же не было правды между родами славян и финнов, почему разгорелась между ними братоубийственная брань? Летописи об этом ничего не говорят, и мы можем только догадываться о причинах. Вряд ли это была борьба за землю, за угодья – всего этого на северо-востоке Европы тогда было более чем достаточно – «вся земля наша велика и обильна». Скорее всего, жестокое братоубийство началось из-за рабов. Каждый род, особенно родовая верхушка, жил торговлей людьми, челядью. Рабов взять можно было только у соседей или у своих впавших в бедность и кабалу соплеменников. Варяги держали славян в повиновении и сами грабили их, когда же внешней силы не оказалось, то грабить стали славяне и финны друг друга, сами себе стали варягами. И в этом взаимном ожесточении грабежа они дошли до такого разорения, что вспомнили былых своих поработителей и вновь захотели над собой их власти. Можно предположить, что о варяжской власти особенно скорбела племенная верхушка, торговавшая плодами рук своих соплеменников и самими соплеменниками, а теперь лишившаяся власти над ними.
На призыв славянских и финских вождей откликнулся известный всей Европе пират и авантюрист Рюрик (по франкским летописям – Рорик), правитель южной части Ютландского полуострова и Фрисландии, вассал германского императора Лотаря I. Он собрал немалую дружину и пришел в славянские земли. Дружина, которую набрал себе Рюрик среди варягов за морем, во всех летописях именуется «Русью». Автор «Повести временных лет» специально подчеркивает, что «от тех варягов прозвалась Русская земля… прежде же называлась она славянской».
Византийские греки и арабы «Русью» часто называли дружины норманнов, а иногда и самих норманнов как особый народ и противопоставляли русский язык славянскому. Византийский император Константин Багрянородный в своем сочинении «Об управлении империей» дает параллельно русские и славянские названия днепровских порогов, и русские их имена, безусловно, скандинавские (Ульворс, Эйфар и др.). Русью (Ruotsi) до сих пор называют шведов и Швецию финские народы восточной части Балтийского моря – эстонцы, финны, ливы. Современные ученые-филологи выводят слово Русь из древнескандинавского – рогхрсменн (RóÞsmenn) – «гребцы, мореходы». Скорее всего, свое имя наша страна получила от народа, который призвала править собой.
Варяги сначала укрепились на севере, в тех землях, с которых и раньше взимали дань, а потом устремились на юг и восток. Правившие после Рюрика варяжские конунги (князья) Олег (Хелег) и Игорь (Ингвар) отвоевали у хазар Киев, Смоленск, Чернигов, Любеч. В 965 г. сын Игоря Святослав разгромил войско хазарского кагана и захватил («взял на щит») важный хазарский торговый город Саркел на Дону – Белую Вежу. Так варяжская власть утвердилась во всех восточнославянских и финских землях от Волыни до Оки, от Азовского моря до Белого. Варяги составили новый правящий слой покоренной ими земли и постепенно, сначала Киевская область, а потом и все занятые варягами славянские земли стали именоваться Русью.
