Я — солнце, чей свет отражается на его холодной, отдалённной маске.
И я — небесный огонь, который уничтожит его.
— …и с тех пор, как три года назад доктор Рос присоединилась к преподавательскому составу Университета Уэст Пейн, она посвятила своё свободное время развитию Местной Исследовательской Школы Колледжа судебной медицины имени У. М. Басса, что позволило университету приобрести почти пятьдесят акров земли для полевых исследований с нашей недавно открытой специализированной лабораторией, — говорит доктор Кэннон, в то время как на экране появляются изображения студентов, работающих в лаборатории, отвлекая моё внимание от кружащихся мыслей об убийстве с помощью спичек и бензина. — Она сыграла решающую роль в программе донорства тел, важную роль в создании академической конференции мирового уровня, которая ежегодно привлекает лучших специалистов в области судебной медицины в Университет Уэст Пейн, и основала стипендиальную программу, которая ежегодно поддерживает обучение трех достойных аспирантов, — доктор Кэннон находит меня под прожекторами, освещающими сцену, и улыбается с искренней теплотой. — Для меня большая честь вручить доктору Росу награду Брентвуда за благотворительность в образовании.
Публика аплодирует, и я поднимаюсь со своего места рядом с Джой. Моя улыбка расширяется, слова поздравлений направляют меня прямо к сцене. Поднимаясь по ступенькам, я приподнимаю юбку платья в пол и направляюсь к подиуму, чтобы пожать руку доктору Кэннону. Его потная, горячая ладонь сжимает мою, а я беру награду из стекла за основание из красного дерева, пока фотограф снимает нас. Когда доктор Кэннон наконец отпускает мою руку и отступает назад, я смотрю в другой конец зала.
Моё внимание привлекает высокая фигура в тени недалеко от дверей. Он прислонился к стене с напитком в руке, совершенно спокойный в отсутствие света.
Джек, мать его, Соренсен.
Я отвожу взгляд и улыбаюсь аудитории.
— Большое спасибо, доктор Кэннон, за прекрасные слова. А Фонду Брентвуда я очень признательна за возможность не только принять эту награду, но и беззастенчиво прорекламировать уникальную программу криминалистики нашего университета. Я вижу вас, миссис Спенсер. Не думайте, что я не подойду к Вашему столику до конца этого вечера, — шучу я, и толпа смеется, когда престарелая женщина машет рукой, на её пальцах сверкают куча бриллиантов. — Но, если говорить серьезно, я должна выразить свою благодарность таким щедрым спонсорам, как миссис Спенсер. С момента моего прихода в Университет Уэст Пейн у меня было видение того, чем мы можем стать: одним из лучших исследовательских центров криминалистики в стране. Ваша поддержка позволила нам достичь и сохранить этот статус. Наши студенты — лучшие представители нового поколения судмедэкспертов и криминалистов, и они учатся и оттачивают свои навыки в академической среде мирового класса. Наши преподаватели занимают ведущие позиции в области криминалистических исследований, способствуя значительным достижениям в области криминалистической археологии, энтомологии и ботаники. Эти достижения были бы невозможны без наших спонсоров и их поддержки. Я смиренно принимаю эту награду и хотела бы поблагодарить своих коллег, которые играют важную роль в нашем постоянном успехе.
Я продолжаю перечислять все имена, которые я запомнила. Хью Кэннон. Джой Лин. Амаль, Кристина, Люк. Мадлен Готье, хотя она так же полезна, как соски на камнях. Брэд Томпсон несмотря на то, что он часто тупит, а иногда ведет себя, как придурок. Майк Митчнер, главный сторож лабораторий, даже он удостоился упоминания.
Единственное имя, которое я не произношу, это Джек Соренсен.
Он должен был быть в начале моего списка. Имя, которое привлекает так много внимания к нашей академической программе. Главный преподаватель кафедры судебной антропологии, чьи исследования в области разложения человеческого тела вывели нас на первый план.
Я не упоминаю его.
Нахожу Джека в тени, представляя себе каждую деталь его лица, его холодные серые глаза, скрытые темнотой. Я обвожу взглядом его фигуру с очаровательной улыбкой.
— Теперь, когда я назвала буквально всех, кроме моей собаки и внучатого троюродного племянника, я просто хотела ещё раз сказать спасибо, — говорю я, в то время как аудитория смеется. Мои глаза остаются прикованы к призраку у двери, когда я поднимаю награду, затем перевожу взгляд на столик в середине первого ряда, — семье Брентвуд, которая продолжает наследие щедрости и заботы Аллистера о других, устраивая такие прекрасные мероприятия. Для меня это большая честь. Спасибо.
Публика аплодирует. Мерцают вспышки фотоаппатаров. Я улыбаюсь. Машу рукой. А после спускаюсь по ступенькам под новые слова поздравлений и направляюсь к своему столику.
Джой передает мне бокал с шампанским, но придерживает ножку.
— Ты кое-кого забыла, — говорит она.
Я вырываю охлажденный бокал из её пальцев.
— Не уверена, что понимаю, о чём ты, Джой. Твоё здоровье, — я чокаюсь своим бокалом и отворачиваюсь.
— Поздравляю, Кири, — говорит доктор Кэннон, садясь справа от меня и беря мою награду, чтобы рассмотреть надпись, выгравированную на стекле. — Еще одна награда в дополнение к твоей впечатляющей коллекции. Ты будешь использовать её как подставку для книг или пресс-папье?
— Ни то, ни другое. Я буду полировать её ежедневно и, возможно, даже поставлю в самом центре стола.
…Где она, наверняка, будет раздражать Джека каждый раз, когда ему придется проходить мимо моего кабинета.
— Надеюсь, моё вступление было достойным. Я приношу извинения за Джека, должно быть, что-то произошло, раз он не смог прийти.
— Вступление было прекрасным, Хью. Спасибо, — говорю я, похлопывая его по обветренной руке и натягивая слащавую улыбку. — На самом деле, мне кажется, я видела, как доктор Соренсен прибыл, пока я была на сцене. Как Вы думаете, у него найдется время поговорить с миссис Спенсер? У неё скоро будет ежегодное пожертвование, а Вы знаете, как она любит с ним разговаривать.
Ониксовый взгляд доктора Кэннона начинает осматривать комнату, выслеживая свою жертву, пока я не делаю жест в сторону дверей, где всё ещё витает присутствие Джека, злобный призрак, преследующий тени.
— Ах да, — говорит он, отодвигая стул и вставая, кубики льда звенят о стакан, плескаясь в виски. — Отличная идея, доктор Рос. Приятного вечера.
Я слежу за сгорбленными плечами доктора Кэннона, пока он пробирается через столы и гостей, но на самом деле мой взгляд прикован к фигуре Джека. Мы оба знаем, что теперь, когда его заметили, ему не скрыться от нашего босса, и общеизвестно, что он ненавидит выманивать деньги из старухи сладкими разговорами.
На моих губах расцветает ехидная улыбка. Я знаю, что он её видит. Чувствую холодный поцелуй его взгляда на своей коже.
— Привет, Кири. Отличная речь. Поздравляю, — говорит голос, заменяя пустоту, образовавшуюся после ухода Хью. Рука Брэда опускается на мое голое плечо, когда он занимает место справа от меня. — Кстати, мне очень нравится твоё платье. Держу пари, Дональд Уитмор был готов бросать на сцену мешки с деньгами.
Я едва сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза, когда Брэд подмигивает.
— Спасибо, Брэдли. Хорошо проводишь вечер?
Я наклоняю голову в сторону бокала с пивом, из которого он делает длинный глоток, прежде чем замечаю выражение его глаз, пока он наблюдает за движением в другом конце комнаты. В его взгляде сквозит что-то между подозрением, или беспокойством. Возможно, легкий страх.
Я слежу за его взглядом и вижу, что он направлен прямо на Джека Соренсена.
Джек движется за доктором Кэнноном по извилистой дорожке через столы к миссис Спенсер. Он не просто идет, он крадётся, как пантера, охотящаяся в длинной траве, его движения грациозные, но мощные, целенаправленные. Он смертельно красив, с его короткими темными волосами, сильной челюстью и плавной грацией под строгим черным костюмом. Я возвращаю своё внимание к своему собеседнику, прежде чем он успевает посмотреть в нашу сторону, и, несмотря ни на что, мне всё ещё почти больно отводить взгляд.
