никуда не делась, хотя он и пытался скрыть внутреннее напряжение. Прямо в день прилета отправился к своему брату, а вернувшись, нагрянул ко мне в номер и молча снова заключил в объятия. Про встречу он так ничего и не рассказал, и мы больше не заговаривали об этом. Но отмечу, что последние пару дней он в целом стал молчаливее. Временами, глядя на него, мне казалось, что мысленно Майк находится где-то в другом месте. Однако недостаток привычной болтливости он компенсировал повышенным вниманием к тактильному контакту. С того самого объятия в переулке он при любом удобном случае стремился коснуться меня или снова притянуть к себе, обвив руками талию и зарывшись носом в волосы. Будто это даровало ему утешение или же поддержку, которую я не могла выразить словами, поскольку не понимала, что происходит в его сознании.
Вот и сейчас, стоя рядом со мной, Майк осторожно коснулся тыльной стороны моей ладони, мягко поглаживая, пока мы молча наблюдали за перепалкой участников наших групп. В рамках первого официального тура конкурса нам пришлось разделиться на условные пары. Путем жеребьевки нам выбрали партнеров. Да, именно партнеров, а не соперников. Нам предстояло объединить усилия и создать нечто вроде коллаборации, чтобы обставить остальных участников. И, разумеется, судьба не упустила шанса вновь переплести наши с Майком дорожки. В жеребьевке нам выпала группа The Crime. И вот мы второй день спорили о выборе песни, вместо того чтобы уже приступить к репетициям. Теодор и Эмили буквально развязали полномасштабную войну.
– Придумал! – воскликнул Тед.
Эмили фыркнула, сложив руки на груди.
– Я серьезно! «October and April» [1].
Переглянувшись, мы с Майком решили, что пора вмешаться, и подошли чуть ближе.
– Не пойдет, – заявила я.
– Почему? – удивился Теодор.
– Во-первых, она… – замялась я, пытаясь подобрать верное слово и не выдать при этом, что меня откровенно напрягал ее текст. Слишком романтичный.
– Слишком сопливая, – усмехнулся Майк.
– Верно, – подтвердила я, сдерживая улыбку.
– Соглашусь, – кивнула Эмили. – Говорила же, что ты бесполезен, малыш Тедди.
– Будто от тебя так уж много пользы, – огрызнулся он.
– Хватит! – рявкнул Майк, не выдержав. – Просто заткнитесь. Вы ни черта не помогаете.
– Говорит тот, кто вообще ничего не предложил, – вмешался Бен, не упустив случая спровоцировать вокалиста The Crime.
Когда последний, оскалившись, уже двинулся в сторону нашего барабанщика, я встала у него на пути, упершись ладонями ему в грудь.
– Не надо, – попросила я. К удивлению всех присутствующих, Майк отступил.
– «Angel Eyes», – спустя пару минут выдвинула свое предложение, уже некоторое время обдумывая этот вариант.
– New Years Day? – уточнила Эмили исполнителя.
Тед округлил глаза и выпалил:
– Их совместка с Крисом Черулли? [2] Что за дурацкая идея? Нужно что-то хитовое. Да и не уверен, что жюри оценит готику.
– С последним соглашусь, – заметил Майк. – Хотя сам трек мне нравится.
– Разве он не столь же соплив? – саркастично подметил Теодор.
– Он скорее об одержимости, чем о любви. «И даже Бог меня не в силах остановить. Ты, черт возьми, принадлежишь мне» [3], – напел Майк. – Чувствуешь? Речь о мании.
– Это не отменяет того, что трек тяжеловат, – упорствовал Тед.
Протяжно вздохнув, я сжала пальцами переносицу, затем отпустила и произнесла:
– Тедди, от нас ведь никто не требует идентичного исполнения. Кавер на то и кавер. Мы представим свою версию. Сменим аранжировку.
– Добавим лиричности, – съязвил Майк, – специально для тебя, малыш Тедди. Чтобы не испугался злобных, агрессивных битов.
– А зафиналить можно клавишными, – предложила я.
– Одобряю, – кивнул Микаэль. – Возражения есть? – холодно спросил он у остальных.
Эмили поджала губы, недовольно взглянув на меня, но покачала головой. Остальные тоже согласились.
– Отлично. Тогда за работу, – хлопнул он в ладоши, пустившись в обсуждение распределения партий.
На репетиции оставалась всего неделя. Учитывая, что мы никогда не играли вместе, а некоторые участники друг друга недолюбливали, работы предстояло немало.
За эти дни мы прошли настоящий ад. Повезло, что Теодор и Эмили не перегрызли друг другу глотки, а обошлись только взаимным ором. Бен тоже постоянно пытался сцепиться с Майком, но тут уже я не давала драме набрать обороты. За что удостаивалась взглядов всех разновидностей: от презрительного до жалостного. Майк, разумеется, не упускал случая бросить ответную колкость. Учитывая тот факт, что язык у него подвешен лучше нашего барабанщика, заканчивалось все не самым пристойным образом. И повторялось изо дня в день. А если точнее, из часа в час. Когда я пожаловалась Энн на тот бедлам, что в итоге творился в репетиционном зале, она предложила отвлечь внимание Бена на себя. Мне слабо верилось, что ее затея увенчается успехом, однако я ошиблась. Энн знала, как привлечь взгляд мужчины, так что Бен получил толику внимания, а я наконец-то свободно вздохнула, сумев сосредоточиться на своей вокальной части. Зато Эштон и наша басистка, напротив, быстро нашли общий язык. Хотя мне казалось, что барабанщик The Crime злоупотребляет травкой или еще какой-нибудь дрянью, но Майк меня заверил, что Эштон просто сам по себе такой флегматичный. В итоге только Альберт не доставлял нам проблем, и единственное, что меня временами выводило из себя, это то, как он следил за каждым моим действием, когда я находилась рядом с Майком.
– Почему твои друзья так следят за каждым нашим шагом? – как-то спросила я у него.
– Есть причины. Но дело не в тебе, поверь. Просто не обращай внимания, – ответил Майк. Но когда я спросила, что это за причины, он просто отмахнулся и притянул меня в очередные объятия.
Сегодня, накануне первого этапа, мы провели финальную репетицию. Уже завтра вечером нам предстояло или поразить зрителей, или же с треском провалиться.
– Увидимся, – бросила я ребятам, пока те выходили из зала, а сама осталась, чтобы прибрать учиненный ими хаос.
Майк тоже не торопился выходить. Подойдя ближе, он потянул меня за запястье, разворачивая к себе.
Взглянув на часы, спросил:
– Успеешь собраться к восьми?
– Собраться? – нахмурилась я. – Куда?
– На свидание, – невозмутимо ответил он. – Уже забыла, что должна мне парочку?
Я заправила за ухо прядь волос, облизнула пересохшие губы и подняла голову, чтобы встретиться со взглядом стальных глаз.
– Правда думаешь, что сейчас подходящее время для развлечений? Накануне выступления?
– Когда, если не сейчас? – спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Иди собираться, я сам тут закончу.
Он перехватил у меня пакет, куда я скидывала мусор, и подтолкнул меня к выходу.
– Мы правда никак не можем перенести? – устало спросила я.
– Прости, детка, но нет. Я уже забронировал столик.
– И где?
– Сюрприз. Ах да, и
