Читаем без скачивания Сокрушительное бегство - Алексей Зубко

— Что вы, молодой человек! Мы самая уважаемая фирма из всех занимающихся этим бизнесом. — Пухлый продавец приподнял похожую на вареник верхнюю губу в искреннем оскале. — Если вы посмотрите вон в том углу, то увидите образцы, которым по две-три тысячи лет.

— Уже лучше.

Приблизившись к указанной секции, я принялся читать крошечные бирки, привязанные к сосудам. Возраст и цена. Первая цифра еще как-то укладывается в мозгах, а вот вторая… Но, снявши голову, по волосам не плачут, и я указал на самую древнюю бутылку, вернее кувшин, только без ручки — из всех имевшихся в наличии. Все мои сбережения, включая неприкосновенный запас и запас на черный день, ушли на оплату данного приобретения.

Заполнив документы и входившую в стоимость индульгенцию первого класса, освобождающую от ответственности за одно смертоубийство человека или за два — существ неземного происхождения, приравненных к разумным, или за десять членовредительств, или же за тысячу и одну супружескую измену, я получил свою копию договора и вожделенный сосуд.

— Поздравляю с приобретением, — толстячок долго жал мне руку и даже проводил до дверей. Не иначе как имеет процент от каждой сделки.

Держа перед собой коробку, где в оберточной бумаге покоился кувшин, я поспешил за город. Для чего воспользовался машиной из проката. Моя-то колымага в ремонте после первой неудачной попытки отправить меня на тот свет. Вначале я принял ее за обыкновенный несчастный случай на дороге, но вторая, вследствие которой я остался без кисти правой руки и розового тумана в отношении ближайшей из ныне живущих моих родственниц, показала всю серьезность положения. Руку заменили протезом повышенной прочности и с рядом небольших кибернетических дополнений, но уверенности в завтрашнем дне хирурги не добавили. А уж в свете открывшихся мне сведений…

Превентивный удар порой является единственно возможным шансом избежать смертельной атаки, отразить которую силенок не хватит.

Остановившись у обочины, я зубами сорвал скотч и вскрыл коробку. Шоссе оставалось почти пустынным. Лишь время от времени пронесется на бешеной скорости спешащий по своим делам автомобиль, заставив вздрогнуть мои и без того натянутые до предела нервы.

Откопав из бесконечных слоев бумага кувшин, я дрожащими руками вытащил его и осторожно поставил на землю.

Натертое до зеркального блеска серебро сосуда, отразив солнечный свет, пустило зайчика, весело запрыгнувшего на дверцу машины и оттуда заговорщицки подмигнувшего мне.

— Была не была, — решил я и потер теплый серебряный бок с холодными вкраплениями драгоценных ярко-красных камней.

Здоровенный рыжий кот с порванными в бахрому ушами, шуршащий в придорожных кустах в поисках пропитания, с сомнением посмотрел на разворачивающееся действо и, решив, что его это не интересует, проворно исчез, подавшись искать более пригодные для охоты угодья.

Отойдя на пару шагов — на всякий случай, — я принялся ожидать появления джинна, нервно переминаясь с ноги на ногу.

Некоторое время нечего не происходило. Я уже начал подумывать, не стоило ли соскоблить сургуч, когда с хлопком вылетела пробка и из горлышка потянулась в небо сизая струйка дыма, словно из дула пистолета после выстрела.

Заинтересованный, я подался вперед. Раньше мне не доводилось воочию лицезреть джиннов. Уж очень это дорогое удовольствие — загадать им желание.

Дым перестал идти. Из горлышка донесся хриплый кашель.

— Так и должно быть? — спросил я сам у себя.

В ответ раздался дикий рев, и из кувшина вылетел джинн. Он мгновенно занял собой полгоризонта и лишь после этого перестал расти.

От неожиданности я отпрянул, все же поздравив себя с удачным приобретением. Какая мощь!

Джинн скрестил руки на бочкообразной груди и впился в меня своим горящим взором.

— Кто потревожил мой послеобеденный сон? — пророкотал он.

Собравшись с духом, я задрал голову носом кверху и заорал в ответ что было мочи:

— Я-а-а!.. Кх!

— Слушаю и повинуюсь, господин, да продлятся твои скоротечные годы!

— Не мог бы ты стать поменьше, чтобы мне не приходилось кричать?

Джинн немного подумал и уменьшился до роста метр восемьдесят. Атлетический такой старичок в тесной безрукавке и с совершенно лысой головой. Вот только цвета ультрамаринового.

— Так значительно лучше. Спасибо.

— Рад служить, — поклонился джинн. — Чем займемся?

— В смысле? — не понял я.

— Ты потер лампу, я появился, можешь загадывать свое желание.

— Всего одно? — на всякий случай уточнил я. — Аладдину так три выполнили.

— Так это сказки, — пояснил джинн. — Эти выдумщики такого нагородят — тысячу и одну ночь рассказывать можно… Говори свое желание..

Только я открыл рот, как он тут же остановил меня:

— Постой! Не говори, дорогой. Я сам угадаю. — Джинн наморщил лоб и почесал кончик массивного носа. — Вай-вай-вай… Знаю! Эх, молодость, молодость… Значит, так, станешь делать как я скажу, она мигом воспылает к тебе неземной страстью с вполне земными ее проявлениями. Результат гарантирую. Начнем, пожалуй, с внешности…

— При чем здесь моя внешность? — растерялся я, совершенно сбитый с толку потоком его слов.

— Женщины любят волевых мужчин, — охотно пояснил джинн. — Ну и богатых, конечно…

— Постой…

— Немного подправим челюсть, нос…

— Мне моя внешность нравится.

— Разумеется. Но ведь для нас главное, чтобы она ей понравилась.

— Для нас главное, чтобы ты сделал то, ради чего я потратил все свои деньги.

— Вай! А мы чем занимаемся? — искренне изумился ультрамариновый сгусток магического дыма, на который я сделал свою единственную ставку. А на кону — моя жизнь.

— Ладно. Оставим разговоры на потом. Я желаю…

— Ну-ну, — улыбнулся джинн.

— Не перебивай!.. Я желаю, чтобы ты убил… — Закончить я не успел, так как джинн с истошным визгом нырнул в свой кувшин.

— Ты чего? — удивился я.

— Так дело не пойдет, — раздался из сосуда обиженный голос.

— Как так?

— Убийство не мой профиль.

— Ха-ха-ха! — рассмеялся я удачной шутке, — Джинн — и не убийца. Да вас и называют-то убийцами из бутылки. Это ваша основная специализация, остальные карманные фокусы лишь бесплатное приложение… Ладно. Пошутили, и будет.

— Я не шучу.

— Уже не смешно. В общем, я хочу, чтобы ты убил мою тетушку.

— Родную? — удивился джинн.

— Родную, — подтвердил я. — Акулину Степановну Кошкину. Запиши адрес.

— А может, обойдемся без крови? Припугну, повою ночью под окнами, мышкой серенькой пищащей подкрадусь под ноги, а?

— Не выйдет.

— Это почему?

— Она весьма сильный некромант. Как оказалось. А ведь так умело притворялась тихой домохозяйкой… Так что твои штучки она раскусит мигом и найдет способ оградить себя от них. И кроме того, счет идет на дни. Она пустила по моим следам тройку перевертышей из Обреченного мира, месторасположение которого не известно никому, как и истинный облик его обитателей. Они обладают способностью принимать любое обличье и предстают перед нанимателем в виде простого землянина-обывателя. Перевертыш может оказаться кем угодно: водителем автобуса, миловидной продавщицей мороженого в киоске на углу твоего дома… Только смерть может остановить их. Или ее. Но лишь ее смерть даст гарантию, что завтра по моему следу не пойдет следующая тройка убийц из Обреченного мира. Так что, как ты сам понимаешь, особого выбора у меня нет.

— Вай-вай-вай! Какая милая семейка… — Тоже мне, Фрейд отыскался!

— Когда примешься за дело? Сам понимаешь, для меня чем скорее — тем лучше.

— Я не могу, — признался джинн, тяжело вздохнув.

— Почему? — потрясенно опустившись на пыльную траву, спросил я.

— Я крови боюсь.

— Но ты же убийца?

— Нет.

— Не шути. За семь тысяч лет ты должен был ухлопать, в смысле завалить, или закиллерить, как ныне говорят, массу народа.

— Я никогда в своей жизни никого не убивал и убивать не буду. Я натура утонченная, ценитель поэзии и музыки, мыслитель.

— Да на кой черт мне сдался мыслитель?! — В негодовании я схватил кувшин и принялся трясти его.

— Перестань! — взмолился джинн. — Меня укачивает…

— Но как? Почему?

— Потому что трясешь.

— Почему не убивал?

Ответ оказался очень прост. Джинн просидел последнюю пару-тройку тысячелетий в сосуде безвылазно. Потеряли его, такое бывает… Потом какой-то археолог откопал-таки его кувшин, использовал законное право на одно желание, которое оказалось логичным в тридцатилетнем возрасте после полугода одиночной экспедиции, и продал за ненадобностью, поимев на сделке приличный навар. Придав сосуду товарный вид, его выставили на продажу. А тут как раз подвернулся я. «Везение», одним словом.

Дослушав рассказ джинна до конца, я заткнул кувшин пробкой, отыскавшейся среди пожухлой травы, куда она закатилась после показушного появления эфемерного духа, скроенного из клубов ультрамаринового дыма, и, сунув бракованный товар в карман, направился требовать справедливости.