— Чтобы ты выпил хотя бы половину того зелья, что он принес. А затем — к Биуну, прямо к задним воротам тюрьмы.
— Он сказал точно, что целью является Шу?
— Нет. Прямо не сказал. И категорически запретил тебе что-либо говорить о заказе, и об Её Высочестве.
— Ясненько… то есть, контракта, как такового, не было?
— Если ты имеешь в виду формальности, то не было контракта на убийство. С Биуном все было как положено.
— То есть с документом о купле-продаже?
— Именно. Он не должен был ничего знать. По условиям заказа обязательства Гильдии были выполнены в тот момент, когда ты оказался в Закатной Башне.
— Что ж, Мастер, вы здорово облегчили жизнь вашему преемнику.
— Надеюсь, ты ничего не имеешь против Ориса? Его я не посвящал в это дело.
— Ни секунды в этом не сомневаюсь.
— Послушай, Хилл. Я не знаю, как тебе удалось сбежать, и что там у вас с Её Высочеством произошло, но… с завтрашнего дня начнется большая буча в Гильди. Этот демонов Нырок спит и видит, как подгрести все под себя. Да и твой приятель слишком молод и неопытен, чтобы удержать организацию. Скажи ему, чтобы не ввязывался. Пусть поддержит Исмарского ублюдка, наплетет чего угодно, только не высовывается. За тем прохвостом интересы Найриссы и, похоже, кое-кого из Империи. В прямой борьбе Орису не устоять, даже с твоей помощью. Уберете Нырка — нагрянет толпа возмущенных нарушением Закона и сотрет вас в порошок.
— Ладно, скажу. Но вот не стоит рассчитывать, что я и дальше буду ему помогать.
— Это глупо. Продал тебя я, а не Орис.
— Не поэтому. Учитель, вы же не думаете, что мне удастся скрываться от неё вечно?
— Извини.
— Неважно. Больше ничего Орису не передать?
— Все остальное он сам знает.
Мастер вгляделся в безмятежные глаза Лунного Стрижа. Похоже, мальчик усвоил и тот урок, который он уже не успел ему преподать: месть не имеет смысла.
— Думаю, вы не очень обидитесь, если мы закончим на этом?
— Ну что ты. Считай, что сдал свой последний экзамен на отлично.
— Буду так считать, если не догоню вас по дороге, Учитель. Да, и передавайте привет Хиссу.
Прежде чем нанести единственный короткий удар, Лунный Стриж почтительно поклонился, как положено ученику перед своим Наставником.
Холодные струи дождя стекали по лицу, забирались за шиворот и щекотали спину. Темные ветви хлестали, мешая идти, облепляли мокрыми листьями, корни цеплялись за ноги, заставляя спотыкаться. Резкий осенний ветер упорно бил прямо в лицо, словно пытаясь развернуть его обратно.
Как это было бы просто. Вернуться. Не продираться, словно сквозь трясину, не раниться об острые ветви, не убеждать себя, что это у дождя сегодня горький вкус слез. Вернуться. Пока она не проснулась. Забраться под одеяло, прижаться всем телом, целовать её, мягкую и сонную… до самого утра. Или просто смотреть на неё. Что угодно, только не чувствовать, как с каждым шагом отрывается ещё кусочек сердца, не пить ледяные капли, все падающие с неба, в тщетной надежде утолить совсем другую жажду. Не слышать со всех сторон любимый голос — в шелесте дождя и шепоте листьев, в порывах ветра и ритме шагов.
Помогала злость. Мастер, Мастер… два слога, два шага. Месть. Цель, на которой можно сосредоточиться, слово, которым можно отгородиться. Ещё шаг. И ещё. И не слушать плач дождя — вернись, любовь моя, вернись. К демонам мороки и наваждения. В Ургаш потусторонние голоса, заманивающие несбыточными грезами.
Он хотел было добраться до дома Мастера так же, как ушел от Шу, на призрачных крыльях, но они отказались его нести. И он шел, временами переходя на бег, не позволяя себе остановиться ни на секунду. Его вела странная уверенность в том, что он должен сегодня увидеть наставника. И он почему-то знал, что тот дома и ждет встречи. Даже предчувствие собственного скорого свидания с Хиссом отступило и поблекло, словно Лунный Стриж, как обычно, вышел на охоту. Только на сей раз заказанной дичью стал Мастер Тени. Только кто заключил на него контракт? Он сам? Сам заказал, сам выполнит… почему бы и нет?
К трехэтажному дому на улице Серебряного Ландыша Хилл походил уже совершенно спокойным. Убийца на работе, и ничего кроме. Тот Хилл, что был Тигренком, что купил себе месть, остался где-то позади, в терпеливом ожидании. К жертве же подкрадывался Лунный Стриж, безжалостный равнодушный профессионал — ничего личного, Мастер, просто заказ.
Темной сущности такой подход явно импонировал больше. Без малейших затруднений Хилл полностью превратился в потустороннюю тварь. Тень приняла его, как родной дом, позволяя не просто заглянуть краем глаза, но донырнуть до неизведанных глубин. Привычный мир не просто показался изнаночной стороной, он словно приглашал лепить и менять его по собственному разумению, открывая взгляду долгожданного гостя то самое темное и загадочное место над сценой, в которое уходят нити кукол.
Мастер не заметил его появления. Ни одна охранная руна не замерцала хоть чуточку ярче. Можно было хоть танцевать у него перед носом — он упорно смотрел сквозь ученика. Так странно и непривычно оказалось видеть в этом немолодом, сильном и властном человеке, в чьих руках сходились нити многих судеб, в том числе его собственной — до некоторого времени — не всесильного мудрого наставника, а всего лишь жертву охоты. Предмет заказа. Настороженный, беспомощный… всего лишь человек, допустивший ошибку. Или много ошибок, уже не важно.
Все оказалось много проще и неинтересней, чем Хилл мог когда-либо предполагать. Короткий разговор, последний удар, быстрое уничтожение всех своих следов… и все. Он ушел так же, как и пришел. Контракт исполнен, Хисс получил свое и ненадолго замолчал, сыто переваривая жертву. Никакого удовлетворения местью Тигренок не ощутил. Только выполнил то, что должно. Да и был ли он, Тигренок? Или просто бред и наваждение?
Потоки дождя, наотмашь хлещущие его по щекам, утверждали, что эта загадочная личность существовала на самом деле, что бездушный убийца взаправду влюбился в принцессу… но Хилл не верил. Там, где должна была быть любовь, осталась пустота. Но боли, ни страсти, ничего. Только ощущение, что у него украли нечто очень важное и прекрасное. Но не вспомнить, что именно.
Холодно, как же холодно! Протянутая наугад рука наткнулась на холодную железку на холодной подушке. Шу рывком села на постели, поднося разомкнутую полоску испещренного рунами звездного серебра к лицу. В голове поселилась звенящая пустота, глаза отказывались признавать то, чем была совсем недавно эта полоска металла.
Дождь за открытым окном шумел и заливал пол, перехлестывая через подоконник, промозглая сырость забиралась под тонкое одеяло, изгоняя последние остатки тепла. Но Шу больше не чувствовала ни холода, ни влажности… ничего. Осталась только пустота. И хриплым шепотом произнесенное имя — Тигренок. Прекрасный сон, полный тепла и солнца. Тигренок. Жаркие поцелуи и жадные нежные руки. Запах разогретой ярким летним полуднем травы. Короткий, сладкий сон, оставивший после себя перетянутую струну боли и тоски.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
