[1910]
* * *
Выткался на озере алый свет зари.На бору со звонами плачут глухари.
Плачет где-то иволга, схоронясь в дупло.Только мне не плачется – на душе светло.
Знаю, выйдешь к вечеру за кольцо дорог,Сядем в копны свежие под соседний стог.
Зацелую допьяна, изомну, как цвет,Хмельному от радости пересуду нет.
Ты сама под ласками сбросишь шелк фаты,Унесу я пьяную до утра в кусты.
И пускай со звонами плачут глухари,Есть тоска веселая в алостях зари.
[1910]
* * *
Дымом половодьеЗализало ил.Желтые поводьяМесяц уронил.
Еду на баркасе,Тычусь в берега.Церквами у пряселРыжие стога.
Заунывным каркомВ тишину болотЧерная глухаркаК всенощной зовет.
Роща синим мракомКроет голытьбу…Помолюсь украдкойЗа твою судьбу.
[1910]
* * *
Сыплет черемуха снегом,Зелень в цвету и росе.В поле, склоняясь к побегам,Ходят грачи в полосе.
Никнут шелковые травы,Пахнет смолистой сосной.Ой вы, луга и дубравы, —Я одурманен весной.
Радуют тайные вести,Светятся в душу мою.Думаю я о невесте,Только о ней лишь пою.
Сыпь ты, черемуха, снегом,Пойте вы, птахи, в лесу.По полю зыбистым бегомПеной я цвет разнесу.
[1910]
* * *
Под венком лесной ромашкиЯ строгал, чинил челны,Уронил кольцо милашкиВ струи пенистой волны.
Лиходейная разлука,Как коварная свекровь.Унесла колечко щука,С ним – милашкину любовь.
Не нашлось мое колечко,Я пошел с тоски на луг,Мне вдогон смеялась речка:«У милашки новый друг».
Не пойду я к хороводу:Там смеются надо мной,Повенчаюсь в непогодуС перезвонною волной.
[1911]
* * *
Хороша была Танюша, краше не было в селе,Красной рюшкою по белу сарафан на подоле.У оврага за плетнями ходит Таня ввечеру,Месяц в облачном тумане водит с тучами игру.
Вышел парень, поклонился кучерявой головой:«Ты прощай ли, моя радость, я женюся на другой».Побледнела, словно саван, схолодела, как роса.Душегубкою-змеею развилась ее коса.
«Ой ты, парень синеглазый, не в обиду я скажу,Я пришла тебе сказаться: за другого выхожу».Не заутренние звоны, а венчальный переклик,Скачет свадьба на телегах, верховые прячут лик.
Не кукушки загрустили – плачет Танина родня,На виске у Тани рана от лихого кистеня.Алым венчиком кровинки запеклися на челе, —Хороша была Танюша, краше не было в селе.
[1911]
* * *
Темна ноченька, не спится,Выйду к речке на лужок.Распоясала зарницаВ пенных струях поясок.
На бугре береза-свечкаВ лунных перьях серебра.Выходи, мое сердечко,Слушать песни гусляра.
Залюбуюсь, загляжусь лиНа девичью красоту,А пойду плясать под гусли,Так сорву твою фату.
В терем темный, в лес зеленый,На шелковы купыри,Уведу тебя под склоныВплоть до маковой зари.
Моя жизнь
Будто жизнь на страданья моя обречена;Горе вместе с тоской заградили мне путь;Будто с радостью жизнь навсегда разлучена,От тоски и от ран истомилася грудь.
Будто в жизни мне выпал страданья удел;Незавидная мне в жизни выпала доля.Уж и так в жизни много всего я терпел,Изнывает душа от тоски и от горя.
Даль туманная радость и счастье сулит,А дойду – только слышатся вздохи да слезы,Вдруг наступит гроза, сильный гром загремитИ разрушит волшебные, сладкие грезы.
Догадался и понял я жизни обман,Не ропщу на свою незавидную долю.Не страдает душа от тоски и от ран,Не поможет никто ни страданьям, ни горю.
1911—1912
Что прошло – не вернуть
Не вернуть мне ту ночку прохладную,Не видать мне подруги своей,Не слыхать мне ту песню отрадную,Что в саду распевал соловей!Унеслася та ночка весенняя,Ей не скажешь: «Вернись, подожди».Наступила погода осенняя,Бесконечные льются дожди.Крепким сном спит в могиле подруга,Схороня в своем сердце любовь.Не разбудит осенняя вьюгаКрепкий сон, не взволнует и кровь.И замолкла та песнь соловьиная,За моря соловей улетел,Не звучит уже более, сильная,Что он ночкой прохладною пел.Пролетели и радости милые,Что испытывал в жизни тогда.На душе уже чувства остылые.Что прошло – не вернуть никогда.
1911—1912
* * *
Заиграй, сыграй, тальяночка, малиновы меха.Выходи встречать к околице, красотка, жениха.
Васильками сердце светится, горит в нем бирюза.Я играю на тальяночке про синие глаза.
То не зори в струях озера свой выткали узор,Твой платок, шитьем украшенный, мелькнулза косогор.
Заиграй, сыграй, тальяночка, малиновы меха.Пусть послушает красавица прибаски жениха.
[1910—1912]
* * *
Зашумели над затоном тростники.Плачет девушка-царевна у реки.
Погадала красна девица в семик.Расплела волна венок из повилик.
Ах, не выйти в жены девушке весной,Запугал ее приметами лесной.
На березке пообъедена кора, —Выживают мыши девушку с двора.
Бьются кони, грозно машут головой, —Ой, не любит черны косы домовой.
Запах ладана от рощи ели льют,Звонки ветры панихидную поют.
Ходит девушка по бережку грустна,Ткет ей саван нежнопенная волна.
Узоры
Девушка в светлице вышивает ткани,На канве в узорах копья и кресты.Девушка рисует мертвых на поляне,На груди у мертвых – красные цветы.Нежный шелк выводит храброго героя,Тот герой отважный – принц ее души.Он лежит, сраженный в жаркой схватке боя,И в узорах крови смяты камыши.Кончены рисунки. Лампа догорает.Девушка склонилась. Помутился взор.Девушка тоскует. Девушка рыдает.За окошком полночь чертит свой узор.Траурные косы тучи разметали.В пряди тонких локон впуталась луна.В трепетном мерцанье, в белом покрывалеДевушка, как призрак, плачет у окна.
1914
Девичник
Я надену красное монисто,Сарафан запетлю синей рюшкой.Позовите, девки, гармониста,Попрощайтесь с ласковой подружкой.
Мой жених, угрюмый и ревнивый,Не велит заглядывать на парней.Буду петь я птахой сиротливой,Вы ж пляшите дробней и угарней.
Как печальны девичьи потери,Грустно жить оплаканной невесте.Уведет жених меня за двери,Будет спрашивать о девической чести.
Ах, подружки, стыдно и неловко:Сердце робкое охватывает стужа.Тяжело беседовать с золовкой,Лучше жить несчастной, да без мужа.
1915
* * *
Не бродить, не мять в кустах багряныхЛебеды и не искать следа.Со снопом волос твоих овсяныхОтоснилась ты мне навсегда.
С алым соком ягоды на коже,Нежная, красивая, былаНа закат ты розовый похожаИ, как снег, лучиста и светла.
Зерна глаз твоих осыпались, завяли,Имя тонкое растаяло, как звук,Но остался в складках смятой шалиЗапах меда от невинных рук.
В тихий час, когда заря на крыше,Как котенок, моет лапкой рот,Говор кроткий о тебе я слышуВодяных поющих с ветром сот.
Пусть порой мне шепчет синий вечер,Что была ты песня и мечта,Всё ж кто выдумал твой гибкий стани плечи —К светлой тайне приложил уста.
Не бродить, не мять в кустах багряныхЛебеды и не искать следа.Со снопом волос твоих овсяныхОтоснилась ты мне навсегда.
[1915—1916]
* * *
Опять раскинулся узорноНад белым полем багрянец,И заливается задорноНижегородский бубенец.
Под затуманенною дымкойТы кажешь девичью красу,И треплет ветер под косынкойРыжеволосую косу.
Дуга, раскалываясь, пляшет,То выныряя, то пропав,Не заворожит, не обмашетТвой разукрашенный рукав.
Уже давно мне стала снитьсяПолей малиновая ширь,Тебе – высокая светлица,А мне – далекий монастырь.
Там синь и полымя воздушнейИ легкодымней пелена.Я буду ласковый послушник,А ты – разгульная жена.
И знаю я, мы оба станемГрустить в упругой тишине:Я по тебе – в глухом тумане,А ты заплачешь обо мне.
Но и поняв, я не приемлюНи тихих ласк, ни глубины.Глаза, увидевшие землю,В иную землю влюблены.
* * *
