– Да, – потупив взор, ответила конкурсантка.
Продюсер кивнул оператору, тот подошёл поближе к исполнительнице. В кадре, крупным планом, появилась скрипка – белоснежная, словно из мрамора или слоновой кости, даже гриф и струнодержатель, а так же похожий на тарелку подбородник и цилиндрические колки с круглыми смешными «ушками» – непривычно белые. Только завиток – в виде золотой головы Ангела, причём настолько искусно сделанной, что Небесный вестник кажется живым. На корпусе инструмента, действительно, словно тетива лука, туго натянута всего одна струна.
– Струна «ре», – зачем-то пояснила Ника.
– Начинайте, мы Вас слушаем, – сладко произнесла женщина.
Девочка выпрямилась, привычным движением поднесла скрипку к подбородку. Смычок легко коснулся единственной струны. Та вздрогнула, отозвалась. Пальцы левой руки, как заведённые, забегали по грифу, безжалостно прижимая одинокую струну.
Торжественно зазвучала вдохновенная музыка. Инструмент словно ожил, послушно задрожал в такт движениям исполнительницы, затем слегка засветился мягким белым светом. Мелодия, как вихрь, нарастала и упругими волнами разлилась по залу.
Лёгкий туман застлал глаза присутствующим, стали наворачиваться нежданные слёзы. По телам зрителей прошёл слабый ток. А чародейка-скрипка продолжала рыдать, срываясь на фальцет. Страсть бушевала, подобно извержению вулкана. Посыпался целый фейерверк из блестящих двойных нот, трелей и стаккато. Безукоризненная чистота исполнения немыслимых октавных пассажей и арпеджио наводила на мысль о чём-то сверхчеловеческом. Умопомрачительные вариации сводили с ума. Зал растворился в музыке, время – остановилось.
Скрипка, казалось, играла целую вечность, но всё же смолкла. В зале, словно что-то оборвалось, воцарилась полная тишина. Беззвучие угнетало, казалось неестественным, временным.
Прошло несколько минут, а зрители сидели, молча, не шелохнувшись, словно изваяния. Девочка с надеждой глянула на членов жюри.
– Я, …я, конечно, шокирован, – сильно заикаясь, признался репер и резким движением сорвал с головы кепку, обнажив аккуратный «ёжик», – но, Вы …Вы играете только одно произведение? Можете сыграть … что-нибудь ещё?
– Да, да. Сыграйте, пожалуйста, что-нибудь ещё? – поправляя очки, попросил продюсер.
Девочка снова подняла скрипку. Стремительно зазвучала пятая часть «Времён года» Антонио Вивальди – «Шторм». Смычок мелькал так быстро, словно его водила по струнам не человеческая рука, а маховик сверхбыстрого механизма. А «Шторм музыки», наверное, сейчас сорвёт потолок и разрушит стены.
Закончился «Шторм», но зал всецело поглотила музыка, и Ника принялась играть другую часть – «Зиму», потом «Весну», «Лето», «Осень» и так сыграла все двенадцать частей.
Когда скрипка, наконец, смолкла, в зале снова появилась гнетущая пустота. Зрители с тоской смотрели на сцену, с ужасом думали, что это волшебство закончится.
– И это на одной струне! А что будет, если на гриф натянуть все струны? – восторженно воскликнула женщина.
– Можно Вас попросить исполнить ещё какое-нибудь произведение? – вежливо обратился критик, не обратив внимание на эмоциональный возглас соседки. – Вы не возражаете, коллеги? – И он картинно повернулся к судьям. «Арбитры», естественно, не стали возражать.
Конкурсантка в третий раз подняла скрипку. Зазвучала медленная и проникновенная «Аве Мария» Франца Шуберта. Мелодия, небесной музыкой, разлилась в пространстве. В помещении стало заметно светлее. Присутствующие в зале, с недоумением, переглянулись.
За девочкой совершенно отчётливо обозначился трёхметровый светлый человеческий силуэт в длинном просторном плаще с огромными лебедиными крыльями.
Зал ахнул. Вскоре музыка смолкла. Светлый силуэт медленно таял. Зрители и члены жюри сидели, как завороженные.
– Что это за интересный спецэффект у тебя за спиной? – фамильярно спросил репер.
– Это не спецэффект, – скромно ответила девочка.
– Что же это? – уточнила женщина, мило улыбнувшись.
– Это мой Ангел-хранитель.
Зал замер. Такого ещё не было никогда. Стало слышно, как поскрипывает от перенапряжения розетка под сценой. Присутствующие напряжённо молчали, не смея поверить в увиденное.
Только один человек в зале, сидящий в первом ряду по центру, рослый сорокалетний брюнет, атлетического сложения, с колючим взглядом тёмных холодных глаз, сильно поморщился, и с нескрываемой неприязнью смотрел на юную скрипачку и её внушительного хранителя.
– И ты запросто общаешься со своим Ангелом-Хранителем? – не мог поверить продюсер.
– Да, мы беседуем, как добрые друзья.
– А видишь других Ангелов? – с нескрываемым интересом спросила женщина.
– Вижу, иногда – устало молвила девочка и нехотя добавила: – И демонов тоже.
По залу прошёл лёгкий гул.
– А наших Ангелов-хранителей? – робко спросил репер и покосился на своих коллег.
Ника сощурилась. Иногда с нею такое случалось – яркий день резко темнел и рядом с живыми людьми и реальными предметами появлялись нереальные безобразные сущности из других измерений: пупыристые, чешуйчатые, с густой тёмной шерстью или гладкокожие, как люди.
Головы монстров так же поражали разнообразием – волчьи, с огромными клыками, рогатые, наподобие козлов и быков, с плоскими змеиными головами и страшными, выпрыгивающими раздвоенными языками, а так же, человечьи, с печальными лицами, и серой, словно посыпанной пеплом кожей.
И монстры внимательно смотрели жуткими глазами: круглыми, как у рыб и змей, человеческими, только с чёрными зрачками и совсем невообразимыми – квадратными, треугольными и абсолютно бесформенными, с двумя и более количеством зрачков.
Каждый раз сердце Ники сжималось от страха, но рядом с монстрами неизменно присутствовали Ангелы, и это успокаивало девочку. К тому же её верный Ангел-хранитель Рафаил всегда был рядом и готов в любую минуту защитить свою подопечную.
Вероника внутренне напряглась, внимательно всматриваясь в зал, но ничего необычного не видела, только испуганные лица зрителей.
– Вы видите наших Ангелов? – с нажимом повторил репер.
Кровь, горячей волной, стучала в висках. Холодный пот выступил на лбу. Лица в зале слились в одно световое пятно. В глазах потемнело.
– Нет! – в отчаянии крикнула Ника и сделала робкий шаг назад.
Ноги, вмиг, ослабели. Ужасно захотелось присесть.
Репер победно улыбнулся.
Внезапно, тёмный зал сделался ещё темнее. На реальный мир наложилась мистическая составляющая, словно в старом, ламповом телевизоре при спокойной трансляции программы «Время», вдруг, вклинился американский ужастик с кабельного телеканала, и рядом с пуритански скромной ведущей, в строгом тёмном костюме, оказался взьерошенный зубастый оборотень.
Пространство зашевелилось множеством сущностей. Зрителей стало втрое больше – за каждым сидящим в зале стоял его Ангел-хранитель и бес-искуситель.
Если Ангелы были примерно одно роста – около двух метров, прекрасные, в белоснежных плащах, с белыми лебедиными крыльями, то демоны поражали разнообразием видов: от неподвижных трёхметровых гигантов с каменными лицами неандертальцев, до совсем карликов, меньше метра ростом, похожих на маленьких резвых обезьянок, что вальяжно сидели на плечах своих подопечных, постоянно крутились, скалили острые зубки и гримасничали, свесив когтистые ноги.
Вероника, медленно, обвела взглядом зал и замерла. В первом ряду, по центру, сидел могучий оборотень, прямо в кресле, как обычный зритель. Ни демона, ни Ангела, рядом, естественно, не было. Мохнатый монстр упёрся передними лапами в широкие подлокотники, положил когтистую ногу на ногу и неотрывно смотрел на неё. Красные, огненные глаза зверя выражали нескрываемую враждебность. Нике стало по-настоящему страшно. Девочка быстро отвела вгзляд и, с надеждой, глянула на Рафаила. Ангел, понимаще, кивнул и слегка улыбнулся. Старалась забыть страшного зрителя, Ника глянула на репера.
Возле кряжистого судьи, по-отечески положив звериную лапу на левое плечо, стоял рослый демон с фигурой атлета и головой волка. Умные, человеческие глаза на волчьей морде сузились в самодовольной улыбке, при этом раскрылась широкая чёрная пасть, утыканная частоколом острых, как иголки зубов. За плечами монстра трепыхались матово блестящие крылья, напоминающие увеличенные в сотни раз крылья летучей мыши. Ангел-хранитель репера стоял чуть поодаль, щупленький, длинноволосый, с большими аметистовыми глазами, в мятом хитоне, удивительно похожий на женщину.
– У Вас более сильный демон, – пытаясь сохранять спокойствие, молвила Ника.
– У меня что? – не понял репер.
– У Вас могучий, трёхметровый демон с головой волка и щуплый, женоподобный Ангел.
По залу прошёл лёгкий смешок. Репер густо покраснел и часто заморгал. Судьи нервно засмеялись, но резко смолкли.
