— Мы стали слишком умны, проницательны и изощренны, чтобы бояться воображаемых вещей. Целая армия специалистов тут же отыщет объяснение сверхъестественному еще до того, как оно произойдет. Физики пропустили вещество и энергию через тончайшие сита, не оставив места для таинственных лучей и воздействий, кроме тех, которые они описали и внесли в свои каталоги. Астрономы следят за краем космоса при помощи своих гигантских телескопов, да и Земля слишком хорошо изучена для того, чтобы утверждать сегодня о наличии затерянных миров в глубинах Африки или Гор Безумия вблизи Южного полюса.
— А как насчет религии? — напомнила Вики.
— Большинство религий, — ответил я, удаляются от сверхъестественного — по крайней мере, религии, способные привлечь людей с интеллектом. Они сосредотачиваются на братстве, служении обществу, моральном лидерстве — или диктатуре! — и на искусном примирении теологии и научных фактов. Религию в действительности не интересуют чудеса или дьяволы.
— Ну, а оккультизм? — настаивала Вики. — Псионика?
— И там то же самое, — сказал я. — Если ты все же решишь заняться телепатией, экстрасенсорным восприятием, призраками и прочими сверхъестественными вещами, то обнаружишь, что на эту область уже предъявил права доктор Раин, тасующий бесконечные карточки Зиннера, а горстка других парапсихологов сообщит тебе, что они уже держат в руках весь мир добрых духов и теперь занимаются его классификацией, как это раньше делали физики. Но хуже всего, — продолжал я, когда мистер М. притормозил на неровном участке дороги, — что у нас есть семьдесят семь пород дипломированных психологов и психиатров (простите меня, Франц!), готовых объяснить все сверхъестественное работой нашего подсознания и влиянием прошлых эмоциональных переживаний.
Вики сдавленно хихикнула и добавила:
— Сверхъестественный страх почти всегда оказывается ничем иным, как детским непониманием и страхом секса. Мать-ведьма с грудями — тайной и подземной фабрикой по производству детей — и отец, принимающий обличье дьявола.
В этот момент «фольксваген», объезжая очередную груду гравия, снова повернул к солнцу. Я успел прищуриться, но лучи ослепили Вики, судя по тому, как она часто заморгала, глядя в сторону горных вершин.
— Совершенно верно, — сказал я. — Дело в том, Франц, что ученые эксперты — они и есть эксперты. Шутки в сторону. Они поделили внешний и внутренний миры между собой, и теперь стоит нам, заметив нечто странное (в действительности либо в своем воображении), обратиться к ним, у них тут же найдется рациональное, приземленное объяснение. Поскольку каждый из экспертов разбирается в области своих исследований гораздо лучше любого из нас, приходится принимать их толкования. В противном случае мы вынуждены были бы в глубине души сознавать себя упрямыми романтическими подростками или полными придурками. В результате, — заключил я, когда «фольксваген» объезжал рытвину, — в мире не осталось места сверхъестественному, хотя нас окружает множество грубых, пренебрежительных, саркастических поделок, имитирующих сверхъестественное в банальных фильмах о чудовищах и в кипах журналов, где печатаются меланхолически настроенные кудахтающие недоучки.
— Смех во тьме, — сказал Франц, обернувшись и глядя на поднятую «фольксвагеном» пыль, — клубясь над обрывом, она опускалась в глубокую темную лощину.
— Что вы хотели этим сказать? — спросила Вики.
— Люди не перестали бояться, — ответил он просто. — И боятся они того же, что и раньше. Просто теперь у них больше средств защиты. Они научились разговаривать громче, быстрее, умнее и ироничнее, заученно повторяя истины, провозглашенные экспертами для того, чтобы оградить нас от страха. Я мог бы сказать вам… — Он замолчал, задумавшись. Он действительно выглядел очень взволнованным, хотя сохранял на лице маску философского спокойствия. — Я могу пояснить тою мысль при помощи аналогии.
— Давайте, — поддержала его Вики. Повернувшись вполоборота, Франц смотрел прямо на нас. В четверти мили от машины дорога снова слегка поднималась, попадая в тень облаков. Я отметил это с облегчением, так как перед моими I пазами плыло уже не менее трех темных сфер, и хотелось укрыться от солнца. Судя по тому, как щурилась Вики, она испытывала то же самое. Мистер М., у которого на глаза была надвинута шляпа, и Франц, обернувшийся к нам, чувствовали себя гораздо лучше.
Франц сказал:
— Представьте, что все человечество — это только один человек и его семья, живущие в доме на открытом пространстве посреди темного опасного леса, практически неизвестного и неисследованного. В любое время — работает ли этот человек, отдыхает ли, любит свою жену или играет с детьми — он всегда продолжает следить за этим лесом. Через какое-то время он становится достаточно богатым, чтобы нанять охранников, которые будут следить за лесом вместо него, людей, специально обученных лесной науке, то есть ваших экспертов, Глен. Человек начинает зависеть от них, он доверяется их суждениям, он с радостью готов признать, что каждый из них знает намного больше его о любом участке леса. Но что если однажды эта охрана придет к нему и скажет: «Послушайте, Хозяин, в действительности там вообще нет леса. Это всего лишь возделываемые нами фермерские земли, тянущиеся до конца Вселенной. Кстати говоря, леса там никогда и не было, Хозяин. Вы вообразили себе все эти черные деревья и заросшие травами тропы, поскольку боялись колдунов». Поверит им человек? Будут у него хоть малейшие основания, чтобы поверить? Или он просто решит, что нанятые им охранники, тщеславно гордящиеся своим ограниченным умением, стали жертвами иллюзии всеведения?
Тень от облаков была уже совсем близко — как раз на вершине небольшой горки, на которую мы почти поднялись. Франц Кинцман наклонился к нам поближе, прижавшись к спинке сидения, и успокаивающе произнес:
— Темный опасный лес все еще там, друзья мои. Вне пространства астронавтов и астрономов, вне темных и путанных сфер Фрейда и Юнга, вне сомнительных пси-сфер доктора Раина, вне областей, принадлежащих полицейским комиссарам, священникам и ученым, изучающим мотивации человеческого поведения, вне безумного, механического смеха… Совершенно неизвестное все еще там, а сверхъестественное и призрачное все так же таинственны, как и прежде…
«Фольксваген» въехал в четко очерченную тень облака. Повернувшись вперед, Франц нетерпеливым быстрым взглядом рассматривал открывшийся перед нами ландшафт, который, после того, как слепящее солнце скрылось за облаком, стал казаться шире, глубже и реальнее.
Почти сразу его взгляд сосредоточился на серой остроконечной вершине в долине каньона. Он похлопал мистера М.по плечу и указал ему рукой место для парковки — у края дороги рядом с горным кряжем, который мы пересекали.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
