— Меня это радует, — улыбнулся Стратег.
— Простите, что перебила Вас, — смиренно повинилась я. — Просто очень удивилась. Но Вы хотели что-то сказать о кандидатах.
Отчим кивнул. А я твердила про себя: «Терпение и покорность, терпение и покорность. Главное — не показать характер». Была уверена, что стоит мне проявить строптивость, Нурканни тотчас меня заколдует. И не сомневалась, что он может.
— Знаю, ты последнее время не интересовалась политикой, — в голосе отчима не слышался упрек. Даже была нотка сочувствия. Думаю, если бы он не привел с собой колдуна, я бы еще могла поверить в искренность. — Ситуация такова: нам необходимо заключить союз с восточными соседями.
Я начала вспоминать все, что знала о трех восточных государствах, чтобы хоть как-то предугадать объявление претендента. Самым сильным соседом было княжество Муож.
— Укрепление позиций государства очень важно. Это безопасность, благополучие страны, ее жителей. Отсутствие войн, что в первую очередь означает множество сохраненных жизней и судеб, — размеренно продолжал Дор-Марвэн, а мне не нравилось, как он тянет с объявлением. — Муожский князь…
«Хорошо, что хоть тут не ошиблась», — мысленно похвалила я себя.
— …Бойн будет счастлив назвать тебя супругой.
Отчим сделал паузу, чтобы я могла как-то прокомментировать персону будущего мужа, но мне нечего было сказать.
— Он видел твой портрет, ты ему очень понравилась. Государственный союз будет заключен одновременно с брачным. Через четыре месяца. Здесь, в Ольфенбахе.
— А его портрета у Вас нет? — робко спросила я, понимая, что молчать нельзя.
— Есть, — отчим улыбнулся, чрезвычайно довольный моей покладистостью. Он сделал знак Нурканни, тот открыл дверь, слуга внес прикрытое тканью полотно и, поспешно откланявшись, ушел. Я сидела и смотрела на темно-синий шелк, занавешивавший холст. Встать и снять покрывало с портрета я бы не смогла, — ноги не слушались. Видимо, поняв это, Дор-Марвэн подошел к картине и убрал ткань, прикрывавшую лицо будущего мужа. Не могу сказать, что не ожидала чего-то подобного.
Муожский князь, одутловатый рыхлый мужчина с неприятными рыбьими глазами, был старше меня, по меньшей мере, на тридцать лет. Я стиснула кулаки и старалась бесстрастно смотреть на портрет князя.
— Нэйла, — отчим подошел ко мне, положил руку на плечо. Я вздрогнула от неожиданности. Перевела взгляд на регента. В голову пришла идиотская мысль, вестник истерики, — лучше бы Дор-Марвэн предложил себя. Он с князем одного возраста, но отчим до сих пор красив. — Не стоит так переживать.
Он медленным движением взял мою правую руку и разжал кулак. На ладони красовались полукруги, — следы ногтей, — из них выступила кровь. Я даже не заметила боли. Заботливо промокнув мне руки своим платком, отчим снова сел в кресло.
— Тебе не стоит так переживать, — спокойно сказал он. Но от меня не укрылся короткий взгляд, который он бросил на колдуна.
— Я выйду за него замуж, — тихо выдавила я.
— Меня радует, что ты осознаешь свой долг, — веско роняя каждое слово, кивнул отчим. Я перевела взгляд с его почти идеального лица на портрет заплывшего князя. Вздрогнула. Ничего не смогла с собой поделать.
— Я специально сказал тебе заранее, чтобы ты свыклась с мыслью. И намерен оставить здесь этот портрет, чтобы в церкви не было сюрпризов, — продолжал отчим. — Ты понимаешь, о чем я?
— Конечно. В нужный момент я скажу «Да».
Ватные губы шевелились плохо, но я знала, он понял меня правильно. Дор-Марвэн, регент, встал, легко поклонился мне и вышел, сопровождаемый Нурканни. Уже когда дверь закрылась за ними, я услышала хрипловатый голос колдуна: «А девчонка держалась молодцом». И ответ отчима, прозвучавший чуть свысока: «Ты как хотел? Королевская кровь».
За окном уже начинало темнеть, а я все сидела на подоконнике, завернувшись в плед, и потягивала грог. Меня перестало трясти, уже руки почти не дрожали. За это надо сказать спасибо алкоголю, не зря же я пила уже пятую порцию. Знаю, нехорошо начинать пить сразу после полудня, но в тот день у меня не было другого выхода. Служанку я выгнала и осталась наедине с наглухо занавешенным княжеским портретом. Лицезреть его я была не готова. Да я много к чему не была готова, но разве это кого-нибудь интересовало?
Я смотрела на покачивающиеся на ветру зажженные фонарики во дворцовом парке и пыталась придумать, как бы мне избежать брака. Можно поговорить с отчимом, попросить отменить свадьбу или придумать другого жениха, не такого старого и омерзительного. Если хоть половина того, что я слышала о князе Бойне, правда, то разврат — его второе имя. И меня, возможную мать единственного законного наследника, ждала политическая война с высокопоставленными матерями многих бастардов и их приспешниками. Романтической наивностью я не страдала, мое будущее составляли бы яды, кинжалы, обвинения в государственной измене, в лучшем случае — заточение. В наиболее вероятном — довольно быстрая смерть. Жаль, что отчим не сказал, что ему за меня пообещали… Наверное, много. Я же поняла, что разговоры с регентом бессмысленны, — Дор-Марвэн просто привлечет колдуна. Так ведь проще. Вообще удивительно, что они пришли сегодня объяснять. Наверное, колдовство сложное или опасное, вот они и попробовали вначале так. Если бы правителем был брат, то проблемы вообще не возникло бы. Но Брэм мал, ему нет и четырнадцати. До совершеннолетия еще пять лет, был бы он постарше, возможно, мог бы помочь. Совет на отчима разве что не молится, так что оттуда помощи ждать бессмысленно. А больше влиять на полководца-регента некому.
Теоретически можно было бы воздействовать на жениха. Но кто откажется от молодой жены с безупречной репутацией да еще из королевской семьи? Если начну резко портить репутацию, то вмешается Дор-Марвэн, привлечет Нурканни, и свадьба все равно будет…
Я отпила еще грога и снова посмотрела на парк. Один фонарик сорвался с ветки, ударился о землю, свеча в нем погасла… Но в неверном свете оставшихся светильников было видно, как его по дорожке гонит ветер. Да, делать нечего. Надо бежать.
Эта идея даже на нетрезвую голову показалась мне опасной, но все равно заманчивой. Итак, я предположила, что сбегу. Конечно, романтический бред о тайно или явно влюбленном в меня рыцаре, освобождающем меня из башни и заботящемся обо мне всю свою оставшуюся жизнь, я сразу отмела. Как неконструктивный. Побег нужно было планировать самой. А для этого пришлось задаться некоторыми вопросами.
Куда бежать? В белый свет? Глупо, конечно. Нужно наметить пристанище, такое, о котором не будет догадываться отчим. Но чтобы там был надежный человек, который мог бы помочь на первых порах. Через полчаса раздумий я придумала такое место. Вспомнила, что у кормилицы на юге живет младшая сестра, что к ней переехал мой молочный брат, очень милый парнишка. Вспомнила, что мы с отцом и мамой туда даже ездили, когда я была маленькая. Я смутно помнила это место. Тепло, песок, чайки, недалеко портовый город… Вот оттуда можно будет уехать далеко-далеко…
