Изнывая от жары, я еду домой.
В квартире душно. Пахнет котлетами и жареным луком.
— Бабуль, я дома! — кричу с порога, скидывая босоножки. Из груди вырывается стон облегчения.
Снимаю с плеча сумочку, вешаю её на свободный крючок в прихожей.
— Да, милая! — отзывается бабушка из кухни. — Проходи, мой руки, сейчас будем обедать!
Бабушку мучает давление. От неё я тоже скрыла случившееся.
В кухне на холодильнике работает старый телевизор. Передают новости спорта. В форточку врывается июльская жара. У бабушки на сковороде шипят котлеты.
Она просит меня достать кофе. Я взбираюсь на стул и пока роюсь в буфете, перебирая банки, с экрана раздаётся голос ведущего:
«А теперь к новостям Пригорода. Накануне вечером в дачном посёлке "Жемчужный" возле одного из домов был обнаружен труп мужчины. Им оказался Станислав Владимирович Полянский 1994 года рождения….»
Я стою спиной к телевизору, но, услышав это имя, резко оборачиваюсь. Не моргая, смотрю на чёрно-белое прыгающее изображение.
Красивый был подонок.
Худощавое лицо, заросшее щетиной, тёмно-русые волосы, большие карие глаза, густые ресницы, выраженные скулы, родинка на правой щеке, выпирающий кадык. Расстёгнутый ворот футболки поло. Он будто живой смотрит на меня с экрана.
В тот вечер на нём была эта же футболка.
«По версии следственных органов, произошёл несчастный случай, — продолжает ведущий. — В результате падения со второго этажа своего загородного дома Полянский получил черепно-мозговую травму, от которой скончался на месте. По оперативным данным молодой человек находился в состоянии алкогольного опьянения…»
В голове повторяется эхом:
"Скончался на месте… Скончался на месте…"
От этой новости у меня темнеет в глазах. Банка с кофе падает из рук и со звоном разбивается о кафель. Чувствуя, что вот-вот упаду, я хватаюсь за дверцу буфета.
Бабушка громко охает, помогает мне спуститься со стула.
Она по-своему понимает мою реакцию:
— От жары плохо? Присядь, милая, передохни! Бог с ним, с кофе…
Наливает стакан воды, протягивает мне. Я делаю несколько больших глотков.
Бабуля тем временем ворчит, переворачивая котлеты:
— Вот ведь дураки молодые! Напьются, подерутся! Теперь вон из окон падают! Жаль парнишку, пожить не успел…
А мне не жаль. Этот "парнишка" получил по заслугам.
Если бы бабушка знала, что он сделал…
— Как ты, Дашенька? — бабуля оборачивается. — Всё ещё плохо? Жара… Будь она не ладна!
— Нормально, бабуль…
Бабушка не знает, что плохо мне вовсе не от жары, а от понимания того, что Полянский не сам упал из окна. Ему "помогли". И я знаю, кто…
— Он всё-таки сделал это… — срывается с губ.
— Что ты сказала, Дашенька? — переспрашивает бабушка.
— Говорю, кофе собрать надо… Я за веником…
Теперь я обхватываю голову руками, пытаясь собраться с мыслями.
Это невозможно! Этот человек уже полгода мёртв! Покойники не курят, не кашляют и не оставляют посылок под дверью! Всё это какой-то бред!
А что, если Полянский всех обманул?
Это кажется нереальным, и всё же.
Что, если это не его тело обнаружили в "Жемчужном"?
А сам он затаился, выждал время и…вернулся!
Вернулся, чтобы…
Я боюсь даже предположить, что нужно этому подонку.
Страх душит меня. Я открываю форточку, впускаю в квартиру морозный воздух.
В чёрном стекле, словно в зеркале, вижу кухонную арку, кусочек коридора, распахнутую входную дверь, жёлтый свет с лестничной площадки и… чью-то мелькнувшую тень в пороге.
Резко оборачиваюсь. От сквозняка дверь захлопывается, а с крючка в прихожей падает моя сумка.
— Кто здесь? — осторожно иду в прихожую.
Тишина…
Наверно, показалось.
Поднимаю с пола сумку. Молния расстёгнута. Не застегнула, когда взяла ключи. Бегло проверяю содержимое. Пара учебников, курсовая, несколько тетрадей, блокнот на кольцах, влажные салфетки, очки… Кажется, всё на месте.
Несколько раз дёргаю крючок и вешаю сумку обратно.
Снова подхожу к двери, смотрю в глазок. Никого. Осторожно выглядываю в коридор.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Игрушки на ящике больше нет…
Глава 03
Я не верю своим глазам!
Десять минут назад плюшевый медведь был здесь, на ящике, а теперь он исчез!
Этому должно быть какое-то объяснение.
Я прислушиваюсь, ожидая услышать топот на лестнице или чьё-то тяжёлое дыхание где-то поблизости, но в подъезде тихо. Только лампочка под потолком иногда потрескивает и моргает, угрожая в любой момент перегореть.
Спускаться по ступенькам и проверять, нет ли кого между этажами, не решаюсь.
Захлопываю дверь, пытаюсь осмыслить случившееся.
Выходит, тень в пороге мне не показалась. Здесь, действительно, кто-то был.
И это не Полянский, внезапно воскресший из мёртвых. Я своими глазами видела, как тот сел в машину и уехал.
Здесь былдругой человек.
Но кому понадобилось бродить по этажам и собирать оставленные без присмотра вещи? Разве что какому-нибудь бездомному бродяге, какие в нашем подъезде не редкость.
В мои размышления врываются глухие удары музыкального ритма и пьяные выкрики. Очередная вечеринка у Славки Тимохина, моего соседа с первого этажа. Опять столпились под окнами, галдят, ржут и отборно матерятся.
Среди прочих узнаю голос Толика Карасёва, моего бывшего одноклассника. Он тоже здесь, хотя с Тимохиным их связывает только общий учебник по математике за второй класс.
Толик специально прибился к этой компании, чтобы чаще попадаться мне на глаза.
Постойте…
Карась!
Ну, конечно!
Почему я сразу о нём не подумала?
Живёт Толик рядом, в соседнем подъезде. Дорогу к моей двери он знает, и делать мне гадости ему не впервой. Мы с первого класса ненавидим друг друга.
Когда-то у нас был шанс подружиться. Но мы его упустили. А точнее этот дурак опять всё испортил.
И теперь вместо того, чтобы просить у меня прощения, Карась методично отравляет мне жизнь.
Расплавленный звонок, к слову сказать, это его работа.
Кроме того, он единственный, кому я рассказала о Полянском. Рассказала всю правду, ничего не скрывая. А плюшевого медведя и вовсе описала в мельчайших подробностях.
А теперь Карасёв этим воспользовался, чтобы в очередной раз надо мной поиздеваться. Нашёл похожую игрушку, основательно над ней поработал и подкинул к моей двери. А Полянского, очевидно, изобразил кто-то из его дружков.
Вот же придурки!
Но если Карасёв был у моего порога, почему он не воспользовался открытой дверью? Почему не зашёл наговорить мне каких-нибудь гадостей? Ведь для него это обычное дело.
Почему в этот раз Толик предпочёл остаться незамеченным?
Чтобы это выяснить, я бросаюсь к сумке за телефоном.
Только телефона в сумке нет…
Глава 04
— Ну, где же ты! — я уже в третий раз перерываю содержимое сумки, пытаясь найти свой мобильник.
Ключи, проездной билет, блеск для губ, наушники, паспорт…
— Твою ж мать! — в отчаянии вытряхиваю весь этот хлам на пол и, опустившись на колени, принимаюсь перебирать.
Бесполезное занятие. Телефона нет.
Хватаюсь за голову. Где же он?
Мысленно расставляю по порядку события минувшего дня.
Утром поехала на автобусе в колледж. По пути в заметках набросала план курсовой работы. На занятиях открывала в телефоне калькулятор. Пока были в столовой, показывала Светке свою фотографию с кактусом. Потом мы ехали домой. Светка спросила у меня, который час, я полезла в сумку за телефоном, а потом… Чёрт, не помню!
Может быть, я сунула его в карман?
Бросаюсь к пуховику. Хлопаю по карманам. Ничего.
— Чёрт! Чёрт! Чёрт!
Бегу в комнату, хлопаю ящиками стола, шарю руками по книжной полке, перетрясаю плед… Ни-че-го.
И тогда я поднимаю пожелтевшую трубку старого телефона и пытаюсь набрать свой номер. Несколько раз палец срывается с диска, и мне приходится начинать всё с начала. И только с третьей попытки я, наконец, слышу в трубке, что мой «аппарат выключен или находится вне зоны действия сети».
