чтению. Прочитал все, но только два листочка отложил в сторону.
– Я прошу вас, – обратился он к Чубарову, – позволить мне в вашем присутствии побеседовать с кадетом Володей Серяк и уборщицей Валентиной Александровной Пархомовой.
– Уже шестой час. Уборщица, наверное, уже давно дома. А Володя… Он живет с бабушкой. Необходимо ее согласие и присутствие. Я не верю, что Володя украл деньги. Он пришел в кадетский корпус в семь лет. Вырос на моих глазах. Почему вы решили, что это он?
– Я не утверждаю, что он украл деньги, а только предполагаю. Посмотрите сами. Буквы пляшут! Он сильно нервничал, когда писал.
– У Пархомовой тоже буквы пляшут?
– Нет, здесь другое. Почти все «сочинения» легко разделить на три части: 1) до кражи; 2) во время кражи; 3) после кражи. У Пархомовой первая часть занимает почти всю страницу, вторая уместилась в один короткий абзац, третья еще меньше. Пархомова очень подробно описывает, как чистящее средство, которым она моет унитазы, разъедает пальцы. Кстати, почему она моет унитазы во время большой перемены? О смерти мамы Ильи она не упоминает. Реакция на кражу денег в одном предложении: «Деньги воровать стыдно!» Я не обвиняю ее, но предполагаю, что она могла что-то слушать или что-то увидеть. Окна нараспашку. И уборщица спокойно ходит не только в мужском туалете, но и в раздевалке. И меня удивляет, что она не выражает сочувствия Илье, в отличие от других. Мне надо с ней поговорить. Она давно работает у вас?
– Недавно. Я беседовал с детьми. В раздевалке уборщицы не было, когда они собирали деньги.
Привели Володю Серяк. Низкорослый белобрысый мальчик был красным от кончиков волос до кончиков ногтей на ногах. Он кусал губы, с трудом сдерживал слезы, не отвечал на вопросы детектива. А когда он заплакал навзрыд, Чубаров с укором посмотрел на Трубникова. Сказал Володе, что он может вернуться в класс. Но Володя не уходил. Он перестал плакать и начал говорить:
– Я не крал 350 рублей! Я сам пятьдесят рублей сдал! Уезжая из дома в августе, я украл у бабушки порванную пятидесятирублевую купюру. Бабушке кто-то на сдачу дал, она сразу не заметила, а дома распознала. Положила в буфет под тарелки, не знала, что с этими деньгами делать. Купюра сильно порвана прямо посередине. Я склеил скотчем и забрал, а бабушка не заметила. Я сам не знаю, почему я так сделал. Не понимаю себя. Мне гадко, что я так поступил. Я обо всем ей расскажу. Она поймет и простит. А кто украл деньги, собранные для Ильи, я не знаю. Кто-то из своих. Чужих в раздевалке не было.
Он ушел. Вошла учительница английского Захарова:
– Пархомова ровно семь минут назад села в рейсовый автобус, поехала домой. Я выходила из автобуса, она садилась.
– Надо догнать автобус, – поднялся Трубников, – я не знаю Пархомову в лицо.
– Ирина Павловна, – обратился к Захаровой директор, – помогите Николаю Федоровичу найти уборщицу и вернитесь с ней сюда. Мне надо поговорить с ней.
Они ушли. Чубаров медленно поднялся, словно тяжелая гора давила ему на плечи, пошел разыскивать Володю, чтобы успокоить его.
3
Гонка по проселочной дороге продолжалась недолго. На очередной остановке Захарова вбежала в автобус и, увидев Пархомову, радостно закричала ей, что Чубаров просит ее вернуться. Пархомова нехотя и очень медленно вышла. Трубников ждал их у машины. Автобус поехал дальше, но вдруг остановился. Из автобуса выбежала девочка с криком: «Подождите!» побежала к ним. В руках черный кошелек.
– Тетя Валя! Вы нечаянно уронили! Это же ваш кошелек!
Пархомова молча смотрела на небо, держалась рукой за сердце. Трубников забрал у девочки кошелек, поблагодарил ее. Она убежала, автобус уехал, оставив клуб пыли. Пархомова тихо застонала, потом еще тише сказала, что ей плохо, надо немедленно вызвать «скорую»! Захарова торопливо достала телефон, но Трубников жестом остановил ее. Он медленно открыл кошелек. Очень медленно достал деньги, пересчитал их: 350 рублей. Среди них пятидесятирублевая купюра, порванная посередине и склеенная скотчем.
– Кто дал вам право? Это же чужой кошелек! Верните его Валентине Александровне! – возмутилась учительница английского языка.
– Чубаров вернет. Поехали, он ждет нас.
Он сказал это таким тоном, что Захарова молча села в его машину, пропустив вперед Пархомову. И ехала молча, ни о чем не спрашивала.
Когда они втроем вошли в кабинет Чубарова, там сидели красный Володя и бледный Яша. Далеко сбежать им не удалось. Директор нашел их в туалете. Чубаров молча посмотрел на кошелек, изучил содержимое. Выслушал детектива и учительницу английского. Поблагодарил Трубникова. Попросил Захарову увести детей и успокоить их. А ему надо остаться с Валентиной Александровной наедине.
Трубников обнял обоих мальчиков за плечи и повел к выходу. Захарова молча шла следом. Все сели в машину, поехали в кафе. И долго ели мороженое, благо, что у детектива были деньги. Детектив объяснил детям и Захаровой, что деньги нашлись. Чубаров лично передаст их Илье. Со всех подозрения сняты.
– Ничего не сняты, – возразил Яша, – все думают, что это я! А я их не крал! Но все так думают, потому что надо мной карма.
И он рассказал все, что говорила ему Ира, из-за чего перестала с ним дружить. Что теперь он в соответствии с кармой закончит свои дни в тюрьме.
– Твоя карма перешла к уборщице, – успокоил его детектив, – можешь спокойно жить и учиться, больше ничего плохого не случится с тобой.
Они еще долго ели мороженое, пили сок. А потом он отвез их в кадетский корпус. Побеседовал с сыном и вернулся в Ростов.
