– До свидания, Эстер, – сказал он.
Она воскликнула: «Ах!» – и продолжала:
– Ну почему ты должен меня покинуть? Джордж целый вечер проведет в Уотерз. Когда он оставил меня за ланчем, видно было, как у него руки чешутся скорее засесть за карты.
Чуть помолчав, она добавила самым соблазнительным тоном:
– Я хочу, чтобы ты остался.
– Вы весьма настойчивы, – заметил маркиз, – но у меня назначена встреча, и я должен идти.
– Встреча? – воскликнула леди Эстер и с этими словами приподнялась на постели. – И с кем же? Если это другая женщина, клянусь, я ей глаза выцарапаю!
– Ваша ревность неуместна, если только вы всерьез говорите о ревности, – произнес маркиз. – Речь идет о моей сестре, и именно с ней я должен встретиться.
– Что же так безотлагательно понадобилось Каролине? – раздраженно спросила леди Эстер.
– Именно это я и намерен выяснить, – ответил маркиз. – Так что теперь я должен распрощаться с вами, Эстер, и поблагодарить за вашу любезность.
Маркиз направился к двери. Леди Эстер стремительно спрыгнула с кровати и бросилась за ним.
Солнечные лучи, проникая через окно, выходившее на Беркли-сквер, рисовали золотистые пятна на ее молочно-белом теле и мерцали в тусклом золоте ее волос.
Она едва касалась пола, устланного мягким ковром, устремившись вслед за маркизом и простирая к нему руки, – и была необычайно обольстительна.
Леди Эстер заключила маркиза в объятия.
– Я люблю вас, Алексис! – воскликнула она. – Люблю! А вы всегда от меня как будто ускользаете. Неужели вы не испытываете ко мне нежности?
– Я уже говорил вам, что вы самая привлекательная женщина из всех, кого я знаю, – ответил маркиз.
Не такого ответа она ждала. Однако, слишком хорошо зная, что не сможет добиться от него столь желанных для нее заверений в любви, леди Эстер была вынуждена довольствоваться тем, что он был готов ей дать.
Ее разомкнутые губы, жаждавшие его поцелуев, были очень близко. Ее веки были полуприкрыты, длинные ресницы отбрасывали тень на фарфоровые щеки.
– Поцелуй меня, – молила она, – поцелуй!
Ее голубые глаза вспыхнули огнем, и она подалась к нему всем телом.
Маркиз поцеловал ее холодно, без страсти, а затем, когда она была готова прижаться к нему еще теснее, поднял ее на руки и отнес обратно на кровать.
Опустив ее на подушки, он со смехом сказал:
– Постарайтесь вести себя пристойно, Эстер! Если я не смогу навестить вас завтра вечером, то постараюсь прийти в четверг, если только Джордж не останется дома.
– Я так долго не выдержу, – произнесла леди Эстер трагическим тоном.
Но маркиз лишь рассмеялся в ответ и вышел из комнаты, решительно затворив за собой дверь.
Оставшись одна, леди Эстер со злостью резким движением отшвырнула подушку.
«Каждый раз – одно и то же!» – подумала она. Когда маркиз покидал ее, леди Эстер всегда охватывал страх – ей казалось, что больше она его не увидит.
Она никогда не могла быть в нем уверена, никогда не знала, действительно ли он находит ее неотразимой, вернется ли снова.
Леди Эстер была бы, вероятно, обрадована, если бы знала, что мысли маркиза, ехавшего в фаэтоне с Беркли-сквер в направлении Мерлин-хаус на Парк-лейн, – были о ней.
Он находил ее занятной, и ему приятно было сознавать, что он на самом деле был тем единственным мужчиной, ради которого она бросила остальных своих любовников.
Эстер Стэндиш стала изменять своему мужу на третий год их брака.
Как только закончилось ее домашнее образование, ее почти сразу выдали замуж за добродушного богатого пэра, который вскоре понял, что взлеты и падения, случающиеся в игре, более предсказуемы, нежели капризы его жены.
К двадцати пяти годам Эстер Стэндиш расцвела и превратилась в великолепную красавицу. Теперь, в свои двадцать восемь, она, несомненно, была восхитительна и в то же время – ненасытна в любви.
Сначала своим поведением она неизменно вызывала многочисленные скандалы. Но потом она пришла к здравому выводу, что благоразумнее не выставлять своих любовников слишком явно, так как общество, в котором она блистала, посчитало бы это непростительным, а женщины стали бы ее избегать.
Несомненно, именно соблюдение внешней благопристойности позволило ей увлечь маркиза, на которого она охотилась больше трех лет, расставляя всевозможные ловушки.
С тех пор как наступил мир и маркиз уволился из армии, он стал бывать в свете, где все двери с готовностью открывались перед ним.
Неудивительно, что многие искали его общества.
Маркиз был одним из самых импозантных мужчин высшего общества, происходил из знатного рода и имел титул. Ему принадлежали обширные поместья, и даже после выплаты долгов, оставленных ему отцом, он мог стать владельцем весьма значительного состояния.
Прежний маркиз был игрок. Он был завсегдатаем клубов в Сент-Джеймсе, где предавался азарту в компании Чарльза Джеймса Фокса[2] и других завзятых картежников. В конце концов, родные стали опасаться, что им ничего не останется из огромного богатства, накопленного их предками.
Но умер он рано – и его сыну посчастливилось унаследовать титул и большую часть семейных сокровищ, которые вследствие этого были сохранены.
Но и без гроша в кармане маркиз не был бы лишен внимания женщин, которые все равно преследовали его. И он был бы глупцом, если бы не сознавал собственной привлекательности, – а глупцом он определенно не был.
Маркиз быстро понял, что Эстер Стэндиш охотится на него, и избегал ее так ловко и умело, что довел почти до неистовства.
В конце концов, он все же поддался на ее уловки, потому что и она возбуждала в нем неподдельную страсть, а также потому, что и сам хотел узнать, преувеличены или нет ее расхваливаемые достоинства.
И теперь, управляя лошадьми с тем мастерством, благодаря которому он по праву снискал славу признанного сердцееда и светского льва, маркиз подумал, что Эстер, наверное, самая страстная женщина из тех, кого он встречал.
Она была ненасытна, и хотя маркиз слыл столь опытным любовником, что мог вознести почти любую женщину на пик страсти, он подчас признавал, что леди Эстер, пожалуй, превосходит его.
«Она очень красива», – говорил он себе, при этом зная, что ни в малейшей степени не был влюблен в нее.
Она привлекала его, он ее желал, но в то же время он отчетливо понимал, что в их самых пылких и эротичных ласках никогда не присутствует сердце.
– Чего же я ищу? – спросил он себя вслух.
Он вспомнил другую женщину, почти такую же красивую, как леди Эстер, которая задавала ему почти тот же вопрос.
