Алекс без особой охоты кивнул.
— Согласен, что приличное состояние — хороший фундамент для крепких брачных уз, но, будь я проклят, иных оснований для брака я не вижу! Граф в своем слабоумии может, конечно, ценить и такую умудренную опытом матрону, как леди Грэнвилл, но он влачит супружеские оковы уже полжизни. Казалось бы, должно хватить… Я лично буду готов жениться, когда смогу найти причину, которая позволит какой-либо женщине с утра до вечера ворчать на меня. Только подумайте, что сказала бы моя жена, узнав, что я отправляюсь в подобный вояж! Содрогаюсь при мысли.
В негодовании он встряхнул головой и приложился к стакану.
— Конечно, Дугал и Маклин почти не ходят в море с тех пор, как женились, но, по-моему, не слишком страдают от этого. Зато когда Маклин иногда все-таки выходит в море, леди Элисон отправляется с ним. Я тоже не против иметь на корабле женщину под боком, если бы нашлась такая.
И так как их мысли потекли в одном русле — о женщине в постели, только без женитьбы, — Хэмптон лишь хмыкнул в ответ. И так же сильно, как он презирал уловки этих лживых созданий, ему вдруг захотелось, чтобы хотя бы одно из них оказалось сейчас на корабле. Шесть недель без женщины — это чересчур. В особенности для его ненасытного аппетита, которого с лихвой хватало на многочисленных подружек. Если бы он еще мог удовлетворять все их материальные желания, как удовлетворял физические, то не тяготился бы статусом холостяка. Будь он проклят, если снова влезет в долги только затем, чтобы снабжать подружек дорогими побрякушками. Женщины, может быть, и необходимое зло, но он не обязан материально поддерживать его существование.
Стараясь не обращать внимания на знакомое чувство тяжести в паху, Хэмптон вновь наполнил стакан и поднял его.
— Выпьем за прекрасных заморских леди! Пусть задирают свои юбки так же легко, как и лондонские!
Джек Ригс неодобрительно нахмурился, но против того, чтобы выпить, не возражал. Он-то знал, насколько удивится Хэмптон, встретившись с бостонскими «леди».
Весьма элегантный в шелковом сюртуке военно-морского покроя и бриджах, сшитых по последней лондонской моде, но с тяжелой похмельной головой, Алекс Хэмптон, облокотясь на поручни, смотрел на причал. Лицо его все больше хмурилось.
Он никогда прежде не бывал в Бостоне, но надеялся, что швартовка корабля пройдет без эксцессов. Если это не так, придется поискать для складов «Грэнвилл Энтерпрайз» менее опасный порт.
Шумный конфликт, похоже, назревал между неброско одетым капитаном колониального шлюпа, пришвартованного чуть дальше по причалу, и крикливо разодетым таможенным чиновником, поднявшимся на борт. Солдаты в красных мундирах с трудом сдерживали рассерженную толпу, которая галдела и кричала так, что лишала спорящих возможности договориться. В разношерстной толпе были и прилично одетые господа в темных суконных сюртуках, очень похожие на коммерсантов, и простые торговцы в длинных куртках и лосинах, и всякий сброд в истрепанных рубахах и матросских обносках. Но, несмотря на разницу в социальном положении, все они выкрикивали примерно одно и то же, и явно не в пользу расфуфыренного джентльмена. Это было любопытно.
Хэмптон решил поискать Джека Ригса. Чем быстрее они разгрузят корабль и договорятся насчет обратного рейса, тем больше у него останется свободного времени. Несколько дней в порту в обществе покладистой шлюхи, пока корабль снова загрузят, и Алекс снова будет готов выйти в море. В этой жаре даже голые скалы Корнуолла казались желанными.
Капитан стоял у борта и хмуро глядел на толпу.
— Что там за шум? Местные жители всегда такие крикливые?
— Видите того господина в ярком сюртуке? Таможенный офицер. Похоже, он задержится на шлюпе. А мы не можем разгружаться, пока он не проверит наши бумаги.
Хэмптон скривился.
— В таком случае опустите трап. Я сойду на берег. Вверяю разгрузку вашим опытным рукам.
Джек Ригс искоса взглянул на хозяина, но ничего не сказал. Молодой джентльмен устал, ему все надоело и не терпится. Больше никаких мыслей по этому поводу у капитана не возникло, для этого он недостаточно знал Хэмптона. Он посигналил помощнику, чтобы тот послал матроса опустить трап.
Несколько человек из толпы обернулись, с подозрением глядя на высокого темноволосого мужчину, который сходил со знакомого многим фрегата, принадлежавшего «Грэнвилл Энтерпрайз». Решив, что не напудренные волосы мужчины и изыски лондонского портняжного искусства не стоят их внимания, они снова начали шуметь и забыли о нем. Хэмптон без особых происшествий проложил локтями путь сквозь толпу.
Он равнодушно окинул взглядом ряд аккуратных кирпичных построек, теснившихся вдоль причала. Где-то в одном из неприметных строений трудился тот, кому он обязан своим беспокойством. Ничего, он найдет старого крючкотвора и потребует объяснений, может быть, даже заставит подписать письменное опровержение. Пусть признает свои ошибки. Потом — в ближайшую таверну поприличнее.
Хэмптон брел по причалу, проклиная похмелье, жару, шумную толпу, из-за чего никак не мог вспомнить имя негодяя, по милости которого оказался в этой богом забытой дыре. Партнеры убеждали, что рекомендованному ими коммерсанту можно доверять и все претензии легко разрешатся в личном порядке, но у Алекса были серьезные сомнения на этот счет. Он лично следит за погрузкой всех кораблей, о которых шла речь. Слишком многое поставлено на карту, чтобы терять время и деньги. Его, черт возьми, должны были предупредить до отплытия, если ли на кораблях недозволенный товар. Кто-то пытался раздуть дело, и Хэмптон намерен был узнать — почему.
Найти склады оказалось нетрудно по видимой издалека вывеске «Торговые помещения Веллингтона». Правда, было неясно, чем фирма занималась на самом деле. Неудивительно, что его партнеры так настаивали на расследовании. Но как они с самого начала не сообразили? Или, может, произошла элементарная ошибка?
Не постучав, Хэмптон шагнул в сумрак помещения. Длинный прилавок отделял контору от приемной, и аккуратная маленькая комната выгодно отличалась от пыльных, обвешанных паутиной контор, к которым Алекс привык в Англии. Конечно, следовало учитывать небольшую разницу в их «возрасте», хотя здесь тоже все выглядело так, словно контора существует лет десять или больше. Хотя и десяти лет вполне достаточно, чтобы обрасти паутиной, выводками портовых крыс и сантиметровым слоем пыли на прилавке. Затаив дыхание, он смотрел на выскобленное до блеска дерево.
Клерк явился из потайной дверцы. Если не считать маленького окошка, расположенного над бюро, комната освещалась единственной лампой. Сначала Хэмптон заметил только, что клерк был маленького роста и одет в некое подобие женского платья. Достав из кармана письмо, Алекс сверился с адресом.
