Передо мной стояла не первой свежести женщина, но вполне еще хороша собой. При моих-то сорока пяти годочках я дала бы сама себе лет тридцать пять отсилы. Груди совсем не обвислые, бедра тугие, ноги, как мужики говорят, «растут от самой шеи».
И тут мне опять до слез стало жалко себя. Такая баба пропадает!
На меня нахлынули воспоминания о нашей удивительно счастливой жизни с Андрюшей…
* * *
Вот мы спускаемся на горных лыжах с не самого высокого склона на Чегете… Вот он несет меня на руках из здания аэропорта в Париже на стоянку такси… Вот мы стоим на смотровой площадке около Ниагары…
А потом в голову полезли самые интимные моменты нашей жизни.
Вот первая наша «любовь» в его номере в новосибирской гостинице… Вот первая наша ночь в Ленинграде на квартире его друга Яши Гольдмана, который в тот день специально уехал в Петергоф на дачу к родителям… Вот наши безумные два выходных дня на литовской мельнице…
У меня было достаточно много мужчин в моей «личной» жизни до встречи с Андреем. Да и замужем я побывала до того, как-никак, два раза. Да, бывало хорошо, бывало приятно… Но Андрей — это было нечто! По сравнению с ним остальные мужчины были, как общепитовские котлеты по сравнению с хорошим грузинским шашлыком!
Секс — это как танец. Танцевать умеют все, но танцуют лишь очень и очень немногие! А Андрюшка был непревзойденным танцором!
В сексе он был неутомим и вечно ненасытен. Он был одновременно и удивительно нежен и импульсивно-неистов. Я любила называть его «мой ласковый и нежный зверь». Он сделал из меня настоящую женщину. Он был хорошим учителем… Ведь сколько женщин и не понимают, и даже не знают, что такое оргазм! А он всегда уверенно вел меня на вершину блаженства и всегда пропускал меня вперед…
Помню, он как-то сказал, когда мы говорили об одном из его друзей: «Трахать нужно не тело женщины, а ее душу. Нужно раствориться в ней полностью, и чтобы она растворилась в тебе без остатка. Иначе будут не взаимоотношения, а просто сношения».
Он любил повторять, что мужчина создан для женщины и только для нее. Более того, он имел при этом в виду, в первую очередь, именно сексуальные отношения, хотя и основанные непременно на чувствах. Он совершенно не принимал и не понимал бабников, которые, как тогда говорили, «трахали все, что движется». Помню, он говорил как-то в дружеской компании: «Не понимаю, как можно лечь в койку с незнакомой женщиной, с которой у тебя нет ничего общего. Освободиться от спермы, которая стучится в мозжечок, можно и иным способом, воспользовавшись подсказкой из «Интернационала»: «Добьемся мы освобожденья своею собственной рукой!».
* * *
И вдруг все пропало… Ну, я понимаю, что диабет, что простатит… Но ведь ему едва перевалило за шестьдесят. А как же я? Как же мне жить? Андрюша всю нашу совместную жизнь учил меня, что секс — это главное в нашей жизни… И убедил меня!
И опять, и опять на меня набегали волнами воспоминания тех часов, когда мы с Андрюшей растворялись друг в друге. Я давно уже перешла на кухню, сварила себе кофе и предавалась своим сладким грезам, совершенно забыв про время…
Эти эротические воспоминания возбудили меня донельзя.
Вдруг раздался звонок в дверь!
Я взглянула на часы. Боже мой! Уже час дня, а я все еще в полном неглиже!
Я подошла к двери.
— Кто там?
— Почтальон Печкин. — С юморком пробурчал приятный мужской голос. — Компьютерного техника вызывали?
Не зажигая света в прихожей, я открыла дверь. На фоне лестничного окна я увидела силуэт молодого мужчины лет тридцати. Что-то показалось мне в нем знакомым.
— Проходите, пожалуйста!
— Спасибо.
— Не хотите ли кофейку? — спросила я, стараясь выиграть время, чтобы успеть одеться.
— Нет, спасибо. У меня еще полно вызовов. Давайте сразу к делу.
Я провела его по полутемной прихожей, открыла дверь в свой домашний офис, и на нас хлынул поток яркого солнечного света. И тут я буквально остолбенела, даже раскрыв рот от удивления: передо мной стоял… Андрей! Нет, конечно, не Андрей, а его удивительно точное подобие: именно таким я запомнила его в тот незабываемый момент, когда впервые его увидела. И сейчас, как и тогда, в те уже теперь давние времена, меня будто пронзила какая-то чувственная молния, буквально заставившая содрогнуться мою душу… Молодой человек с понятным удивлением отнесся к моей неожиданной реакции, а потом оценивающим мужским взглядом, не спеша, осмотрел меня с ног до головы. Я буквально физически почувствовала, как он своим взглядом раздевает меня догола. Я хорошо помню эти циничные, но в то же время вызывающие какое-то волнение взгляды…
Я поспешно поплотнее запахнула халат, спрятав свою нагло вылезшую наружу ногу, и поправила сильно распахнутый ворот, который уж чересчур обнажал ложбинку между грудями.
— Ну, что, хозяйка, начнем? Что у вас за проблемы с вашей вычислительной техникой? Расскажите все по порядку.
Рассказав ему всю печальную историю с зависшим компьютером, я хотела было уже уйти, чтобы все же одеться, наконец.
— Нет-нет, мэм! Проблема простая. Как говорим мы, программисты, решить ее — что два байта отослать, но ваше присутствие просто необходимо, поскольку я буду задавать вам вопросы шаг за шагом. О'кей? — Сказал он, несколько бравируя английскими словечками.
— Ну, конечно, окей. Бизнес фёрст. — Подыграла я ему.
— О, вы прекрасно говорите по-английски! — Благосклонно сделал он мне комплимент.
— Сенк ю. Йес, ай спик инглиш э литл бит…
Компьютерщик сел за мое рабочее кресло, я встала за его спиной, чтобы видеть экран монитора.
— Итак, начнем. С какой последней программой вы работали? — Начал он допрос.
Ощущение какой-то нереальности не покидало меня. Это было какое-то путешествие на машине времени. Я всем своим существом ощущала моего Андрюшеньку! Ну, просто какое-то наваждение!..
У меня возникло странное неожиданное влечение, желание, буквально жажда этого человека, который стал казаться мне настоящим Андреем. Как в прежние времена, когда Андрей возвращался домой после командировки, и меня влекло к нему, так и сейчас у меня что-то сладко потянуло где-то внизу живота, потом возникло ощущение теплоты… да-да, именно там! А где же еще?.. Я почувствовала, что «потекла»…
И тут вдруг у меня в голове мелькнуло давнее-давнее воспоминание…
* * *
Я была совсем еще молодая девчонка, только-только закончившая Иняз. Меня распределили в достаточно элитную московскую среднюю школу. Собственно, школа не была в прямом смысле элитная — школа, как школа, но в ней было много сыночков всяческой советской знати. Родители одного из девятиклассников решили пустить своего сына по дипломатическим рельсам, а потому попросили меня давать частные уроки английского. Я не любила репетиторства, которое между собой все репетиторы называли «резьбой по дубу». Но, как известно, деньги сами по себе не пахнут, а доход от «резьбы по дубу» иногда даже превышал нищенскую зарплату школьного учителя. К тому же, мой случай оказался исключительным: мальчик попался весьма одаренный и трудолюбивый.
