этой традиции и представляет собой совершенное изложение йоги сознательного служения. Через размышления над её текстом и многочисленными комментариями (принадлежащими таким авторам, как Кришна Прем, Гандхи и др.) мы можем настолько развить своё восприятие, что оно поможет нам превратить повседневный жизненный опыт в инструмент духовного освобождения».
Семинар Рам Дасса проходил в доме по Перл Стрит в самом центре Боулдера. На фотографиях и видеозаписях видно простое белоснежное здание из цементных блоков. Как вспоминал Рам Дасс, там была большая сцена, на которой помещались музыканты, время от времени принимавшие участие в занятиях (в том числе и К. К. Сах, непревзойдённый исполнитель киртанов, который специально приехал из Индии, чтобы принять участие в нашей работе)[8].
Институт предоставил Рам Дассу право свободного выбора темы семинара. Почему же он выбрал Бхагавадгиту? Вот что говорит об этом он сам: «Махарадж-джи всегда раздавал две книги: Рамаяну и Бхагавадгиту. Поскольку он считал эти книги наиболее важными для своих учеников, я счёл своим долгом узнать о них всё, что только мог. Живя рядом с Махарадж-джи и проводя много времени в его храмах, я потихоньку обретал понимание Рамаяны. Преподавание курса и ведение семинара в Наропе дало мне уникальную возможность глубже погрузиться во вторую книгу — Гиту».
У Рам Дасса была и вторая причина сосредоточиться на Гите, как это и предполагалось программой курса: уверенность в её уникальном соответствии условиям жизни в современном мире. Философия Гиты представляется наиболее подходящей для западного человека, ибо, вместо того чтобы отвращать его от мира, она превращает саму его жизнь в мире в духовный труд. В нашем обществе нет места для нищенствующих монахов или медитирующих в пещерах садху. Мы живём в мире действия, и потому, как уже было отмечено в аннотации к курсу, «многие из нас считают карма-йогу наиболее подходящей практикой».
Рам Дасс интенсивно готовился к семинару. У него был старый школьный автобус, который он переделал под автофургон[9], и он прожил два месяца перед семинаром в полном одиночестве, в пустыне, погружаясь в «Песнь Господа». Он проводил время зачтением Гиты, медитацией на неё, изучением комментариев. У него было с собой что-то около шести или семи разных переводов Гиты, и он читал и перечитывал их. Он перепечатывал текст книги, делая большие промежутки между строфами, в которые записывал комментарии к шлокам. Какое-то время он оставался в Орган Пайп Кактус Нэйшнл Моньюмент в Аризоне, а потом переехал в Джошуа Три Нэйшнл Парк в Калифорнии. Позже он рассказывал: «Первый вариант лекций по Гите я читал зайцам, которые шныряли вокруг автобуса».
В Народе семинар Рам Дасса по вечерам чередовался с занятиями Трунгпы Ринпоче по курсу «Путь тибетского буддизма». Хотя Рам Дасс и Ринпоче глубоко уважали друг друга, их классы значительно отличались и по стилю, и по подходу. Учение Трунгпы имело непосредственную связь с его происхождением и следовало интеллектуальной традиции буддизма с её чёткими определениями и точной категоризацией. Подход Рам Дасса отличался большей преданностью своему предмету, интуитивностью и был менее структурирован. Рам Дасс говорил: «Трунгпа рассказывал о медитации и пустоте, а я — о посвящении и гуру. Наши студенты чувствовали себя словно на теннисном матче».
На семинар Рам Дасса официально записались более тысячи человек. И хотя предполагалось, что можно записаться либо на один курс, либо на другой, в группе было достаточно «многостаночников», которые втихую посещали наш семинар; некоторые из них приходили просто послушать, что говорит Рам Дасс, но были среди них и партизаны из группы Трунгпы, которые являлись специально, чтобы попытаться подколоть Рам Дасса. В какой-то момент он даже заметил: «Я получил от слушателей множество записок с весьма нелицеприятными суждениями в свой адрес».
Два учителя отнюдь не питали друг к другу недобрых чувств; к концу лета Трунгпа даже предложил Рам Дассу должность в институте, говоря, что такое разнообразие подходов несомненно оказывает на студентов благотворное влияние. Однако сами студенты оказались куда более пристрастны; они разделились на фракции, и конфликт приобрёл широкую известность под названием «Священные войны».
Парадоксальным образом эти обстоятельства оказались чрезвычайно удачными для семинара Рам Дасса. Рамешвар Дас писал: «Слияние буддизма, индуизма и достижений американской цивилизации тем летом в Наропе было, конечно, весьма хаотичным, но и очень объединяющим. Трунгпа и Рам Дасс, дразня и подкалывая друг друга, придавали происходящему атмосферу юмора и интеллектуальной лёгкости.
Контраст между буддийской чистотой разума и сердечностью бхакти никогда ещё не раскрывался с такой полнотой и ясностью». Ситуация предъявила к учению Рам Дасса более строгие требования по части выразительности. Если подготовка к семинару углубила его понимание Гиты, то само преподавание отточило его способность формулировать
Работая с Гитой, Рам Дасс столкнулся с одной из самых почитаемых и значительных книг индийской культуры. Махатма Ганди писал о ней: «Когда меня охватывают сомнения, когда разочарования глядят мне в глаза и ни один луч надежды не может пробиться сквозь пелену туч, я обращаюсь к Бхагавадгите и сразу же нахожу строки, которые успокаивают меня, и тогда в пучине самого безрадостного страдания улыбка озаряет моё лицо. Те, кто медитируют на Гиту, обретут радость и смысл в каждом прожитом дне».
Влияние Гиты не ограничено пределами Индии; оно знакомо и Западу. Генри Дэвид Торо[10] говорил, что в сравнении с Гитой «весь наш современный мир с его литературой кажется ничтожным и банальным». Ральф Уолдо Эмерсон[11] называл её «первой из книг… голосом древнего разума».
Считается, что Бхагавадгита была написана где-то в первом тысячелетии нашей эры и впоследствии вставлена в куда более обширную и более старую эпическую поэму Махабхарата. Строго говоря, Махабхарата не является индуистским священным писанием (как, к примеру, Веды и Упанишады), но относится к корпусу примерно двадцати эпических поэм, называемых Пуранами. В Пуранах содержатся истории жизни разнообразных инкарнаций или земных воплощений Бога: существует Брахма-пурана, Гаруда-пурана, Линга-пурана и т. д. Среди них есть две так называемые Махапураны (Великие пураны): Махабхарата и Рамаяна. Обе Махапураны столь глубоко вплетены в ткань индийской культуры, мысли и самой жизни, что, как сказал один пандит, «Махабхарата и Рамаяна и есть Индия».
В середине повествования Махабхараты мы находим Бхагавадгиту, в которой, как говорят, скрыта «самая суть индуизма». С исторической точки зрения Гита явилась ответом индуизма на комплекс идей и представлений буддизма, чьё влияние на мысль Индии того времени неуклонно возрастало. Гита выступала против буддийского принципа тотальной непривязанности к миру как единственного пути к Господу и противопоставляла ему практику действия в миру, как метода
