— Поздно, магические контуры он поменял еще месяц назад, и я чувствую, что людей в замке тоже стало больше, — ответила Рея.
Я потрясённо замолчала.
— Откуда ты знаешь?..
— Я же всё-таки магесса, а этот ублюдок не отобрал у меня всю силу, просто запечатал её в этих мерзких кандалах. Изменения контура я всё ещё ощущаю, пусть и слабо.
— А ауры видишь?
— Да. Твоя уже сформировалась, если ты об этом.
Я разочарованно потёрла виски. Значит, никакой отсрочки не будет. А ведь есть девушки, у которых аура только годам к двадцати формируется, почему же мне опять не повезло? Ладно, нет смысла сокрушаться из-за того, что нельзя изменить.
— Рея, скажи, у Синвера есть могущественные враги?
Пауза. Мне показалось, или пленённая магесса задышала чаще?
— Насколько могущественные?
— Такие, которые могли бы его уничтожить и не побоялись бы этого сделать?
— Возможно, — тихо сказала Рея.
— Ты мне поможешь найти их?
За дверью хмыкнули. В маленькое окошко на уровне пояса я едва могла разглядеть лишь руки магессы, закованные в кандалы.
— Как ты собираешься выбираться отсюда? Когда ты вообще была за пределами замка последний раз?
— Одна — никогда. Но я должна попробовать, Рея. Думаю, если не приму условия Синвера, то сойду в могилу вслед за отцом. Я не верю в совпадения, не верю, что папа внезапно заболел сразу после отказа кузену, и не верю, что случайно умер ровно за год до моего совершеннолетия. Все знают, что Альтарьеры носят годовой траур по родителям. Не верю, что это совпадение. Папа заболел, когда это понадобилось Синверу, и умер, когда это было ему удобно! — слёзы стояли в глазах, но я продолжала говорить: — Я буду следующей. И неважно, соглашусь я выйти за него замуж или нет. Я обязана попробовать нанести удар первой.
— Ты права, Амелия, болезнь твоего отца и истерики твоей матери — не случайности. Ублюдок изобрёл нечто новое и пользуется этим вовсю, а мы ничего не сможем доказать, пока не поймаем его на горячем, — горько зашептала Рея. — Я не знаю подробностей, да и он убил бы меня, если б я успела понять хоть что-то, но сдаётся мне, ублюдок незаконно экспериментирует над людьми. Он всё тщательно планирует, и сейчас у него тоже есть план, поэтому тебе нужно быть предельно осторожной.
— Экспериментирует над людьми... — глухо повторила я.
Предыдущий император был крайне щепетилен в вопросах магических опытов и исследований, даже на право применять новые целительские практики учёным приходилось делать запросы и подолгу ждать ответа от комиссии. Новый император гораздо сговорчивее и даже поощряет различные эксперименты, так что если Синвер не стал получать разрешения, значит, занимается откровенными изуверствами, на которые даже новая власть не готова смотреть сквозь пальцы.
Меня это не удивляло. Как не удивляло и то, что он замешан в смерти близких.
Первое предложение Синвер сделал, когда мне исполнилось пятнадцать. Отец уже тогда знал, на что способен кузен, и решительно отказал, ведь ходили слухи о мрачных привычках единственного и донельзя избалованного отпрыска Альтаров. И это стало началом конца нашей семьи. После отказа отец тяжело заболел. Из сильного, здорового мужчины за два года превратился в развалину, перестал вставать с постели и узнавать близких. Причиной его болезни не были ни яды, ни проклятия, ни заклинания — это мы проверяли, но я всё равно подозревала, что в смерти отца виновен именно кузен. Папа скончался через неделю после моего семнадцатилетия, и траур стал новым знаменем нашего дома.
В линии Альтарьер не осталось мужчин, и указом императора ларда Альтара назначили нашим опекуном. Этого можно было бы избежать, но мама совсем помешалась от горя. Моя замечательная, добрая, любящая мама не справилась, не смогла взять себя в руки, и когда приехал наместник императора, она даже не вышла к нему, лишь захлёбывалась рыданиями в своей комнате и никак не могла успокоиться. Она не слышала и не понимала ни меня, ни сестру и была погружена в своё горе так сильно, что наместник с кривой улыбкой фальшивого благодетеля утвердил ларда Синвера нашим опекуном.
Али́вии было всего шестнадцать, а мне едва исполнилось семнадцать, закон не позволил несовершеннолетней встать во главе семьи. Этот бой мы проиграли, даже не начав.
После долгой паузы я с сомнением спросила у Реи:
— Я смогу покинуть территорию замка?
— Если повезёт. Гораздо сложнее будет вернуться. Защитные контуры на то и защитные… У ублюдка, разумеется, есть враги, но они могут быть опасны и для тебя. Единственный, кому ты сможешь доверять во всей стране — лард Кра́вер, — в голосе магессы загорелась надежда, он набирал силу и уверенность. — Он обязательно выслушает, если ты скажешь ему, что тебя прислала я. Тебе нужно будет добраться до столицы — там Кравер бывает очень часто, и если тебе очень повезёт, ты встретишься с ним сразу. Эрик достаточно сильный маг, чтобы сжечь ублюдка. Принеси мне бумагу и карандаши, я опишу типы местных защитных контуров, отдашь их ларду Краверу.
— Почему ты ничего не говорила о нём раньше? — шёпотом спросила я.
— Потому что ты никогда не заговаривала о побеге. Да я и не в праве просить тебя рисковать своей жизнью из-за моих ошибок, Амелия, — пленная магесса горько усмехнулась. Неужели эта гордячка думает не только о себе? — Я ждала и надеялась, что ты решишься, но тебе придётся пройти через настоящий кошмар, прежде чем ты доберёшься до столицы. Даже с твоим амулетом.
Я вздрогнула.
— Откуда ты знаешь про мой амулет?
— Это очень сильная магия, малышка. Сильная и древняя. Вблизи амулет почти любой маг почувствует, но он выполнен настолько искусно, что нельзя догадаться о его назначении. Я всё поняла, когда тот рябой стражник попытался оттеснить тебя, а сам отлетел в угол. Последовал такой всплеск силы, что на секунду показалось, что моя защита падёт, но ублюдок подготовил очень хорошие кандалы, и они выдержали.
— А если мы спровоцируем амулет ещё раз?
— Не думаю, что одной попытки будет достаточно, а ублюдок не дурак, сразу же почует неладное. Но сила оков немного спала в тот день, и когда ты решишься, я смогу тебе помочь. Я смогла адаптировать отличное заклятие незаметности, чтобы на него хватило сил. Хотела использовать для себя, но мне оно не поможет. Кандалы слишком хороши, я пыталась сделать это миллион раз, но всё равно не смогла их снять. Поэтому я помогу тебе и буду молиться и надеяться, что ты благополучно доберёшься до Эрика.
— Эрик — это лард Кра́вер?
— Да.
— Кто он тебе?
— Не имеет значения, возможно, что уже никто. Но ты можешь рассказать ему всё. Он терпеть не может ублюдка и, вероятно, пожелает навредить ему, даже если вдруг не захочет выручать меня. Я очень подвела и семью, и Эрика, малышка, ты даже не представляешь насколько сильно.
— Как ты вообще тут оказалась?
— Обещаю рассказать, если когда-нибудь сумею выбраться. Это долгая история моей самонадеянности и глупости. А тебе нужно идти, иначе ублюдок начнёт искать тебя здесь. Добудь деньги, тёплую одежду и запас еды. На своих двоих до столицы будешь добираться не меньше месяца, а на улице зима. И ещё — сшей себе новую одежду для побега, желательно с эффектом незаметности и усиленной удачей, раз у тебя есть дар, и ты умеешь каким-то странным образом вплетать магию в ткань.
— Дар? Ты думаешь, это и есть мой дар?
— Подожди, ты что, не знала? — голос Реи зазвучал удивлённо. — Я никогда такого не видела, думала, это какой-то ваш фамильный секрет…
— Нет, просто когда я шью, то чувствую, что силы сами впитываются в нитки.
— Что ж, тогда используй свой дар, концентрируйся на своей энергии, думай об успехе и представляй результат, который хочешь получить. Это должно помочь. К сожалению, меня такому не обучали, поэтому ничего более конкретного посоветовать не могу.
— Но ты же как-то узнала о даре…
— Амелия, ублюдок носит твои рубашки и даже не догадывается, что они наносят ему вред. Ты сумела не только создать артефакт из обычной рубашки, незаметно вплетя в него разрушающие силы, но и смогла скрыть его воздействие от мага такого уровня, как Синвер. У тебя сильный дар, тебя просто никто не учил его применять. Обычно зачаровывают готовые вещи, и это выглядит и ощущается иначе. А твоя работа заметна только если очень долго вглядываться и знать, что искать.
