Во все эти абверкоманды немцы набирают, как правило, пленных, дезертиров, перебежчиков и прочий сброд. И во-вторых, сейчас не сорок первый, так что особой прыти у диверсантов последнее время я тоже не наблюдаю. Болота уже местами оттаяли, и верхняя корка рыхлая, я не думаю, что они пойдут через них. Стоит один раз провалиться, хотя бы по пояс – и конец, согреться им будет негде. Считаю, что пойдут они именно к кирхе.
– Я согласен с майором, – высказал свое мнение Воробьев. – К тому же к этому делу будем подключать еще не менее двух оперативно-розыскных групп, которые перекроют другие, менее перспективные направления. Группе Бородина предлагаю выдвинуться в Кальвене немедленно.
– Действуйте! – согласился Дубровский.
– Разрешите выполнять? – майор повернулся к Воробьеву. – Я так понимаю, товарищ полковник, вводим в действие вариант «Полковник на «эмке»?
ЗАПИСКА ПО ВЧ
«Начальнику ОКР «Смерш» Ленинградского фронта
В настоящее время к вам этапируется арестованный Зинчук Бронислав, проходивший обучение в Дальвитцкой диверсионной школе, в так называемом «Белорусском десантном батальоне «Дальвитц» в январе – марте с. года. Считаем целесообразным использовать Зинчука Бронислава в качестве опознавателя немецких агентов, проходивших обучение в Дальвитцской диверсионной школе.
Новиков».
Сейчас, подходя к полуразрушенной кирхе, из которой этой ночью ожесточенно отстреливались немцы, Бородин достал и поставил на боевой взвод оба своих «ТТ»[4]. Верх башни, где вчера засел немецкий снайпер, ранивший Ерохина, сейчас скрывался в тумане. Майор осторожно зашел внутрь. Россыпи стреляных гильз и битый кирпич громко хрустели под ногами. Трупы уже увезли, но Бородин все равно чувствовал этот характерный сладковатый запах смерти, смешанный с кисловатым привкусом сгоревшего пороха. Убедившись, что внутри никого нет, майор вышел и с удовольствием вдохнул утренний морозный воздух. Дорога, больше смахивающая на тропу, огибала развалины справа и, змеясь по оврагу, исчезала в утреннем тумане. А в трех километрах дальше темнел лес. Именно над ним три часа назад вездесущие местные мальчишки видели купола опускающихся парашютов. Как они их разглядели в таком тумане, оставалось только гадать. Майор вернулся к машине, скинул видавшую виды телогрейку и, быстро стянув через голову гимнастерку, облачился в полковничий китель. Китель этот был пожертвован полковником Воробьевым как раз для такого рода маскарадов. «Эмка», выкрашенная в черный цвет, уже стояла на обочине дороги, возле машины суетился сержант Третьяк, старательно прилаживая домкрат с явным намерением снять переднее колесо. Старший лейтенант Вишня, рыжий детина в выгоревшей добела гимнастерке и накинутой на плечи заштопанной в нескольких местах телогрейке, уже запалил трофейный примус и ворожил над котелком, от которого шел головокружительный аромат тушенки.
Приданный группе для сопровождения опознавателя немецкой агентуры Зинчука капитан из комендатуры Рогов сидел со своим подопечным в машине. Майор по дороге уже успел его проинструктировать и теперь с беспокойством нет-нет да и посматривал в его сторону. По плану операции, он с опознавателем должен был находиться в развалинах кирхи, и в случае успешного опознания немецких агентов капитан должен был подать условный сигнал криком испуганной птицы. К сожалению, этот сигнал у капитана никак не получался. Вишня даже весь вспотел, объясняя, что да как. В итоге сошлись во мнении, что как получится, так и получится.
Сам же Бородин, облаченный теперь в чистенькую, с иголочки, отглаженную форму полковника НКВД, с двумя орденами Боевого Красного Знамени на груди, осторожно, чтобы не дай бог не помять форму, присел на передний диван «эмки» и подозвал лейтенанта Барабоху.
– Стрелять только по конечностям. Уяснил? – тихо сказал майор и внимательно посмотрел на лейтенанта.
Этот молодой белолицый лейтенант с ямочками на вечно розовых щеках и застенчивым взглядом голубых глаз был прикомандирован к их группе всего месяц назад, и поначалу старший лейтенант Вишня принял новоиспеченного розыскника в штыки:
«Совсем обалдели! Здесь, на минуточку, «Смерш», а не детский сад! Скоро детей присылать начнут! Я им не нянька! Возись тут с малышней, ему голову отстрелят, а отвечать кому? Мне. Нет уж, увольте!»
Но вскоре выяснилось, что вновь прибывший молодой лейтенант и сам стреляет как бог. И если что – в обиду себя не даст. Это пришлось признать в конце концов даже Вишне.
– Завтрак готов! – крикнул Вишня, зачерпнул ложкой ароматную кашу и, подув, попробовал. – Нет, а все-таки, что ни говори, а лучше гречки с тушенкой человечество еще ничего не придумало. Налетай!
– Значит, так, – сказал Бородин, устраиваясь на плащ-палатке, расстеленной на земле, – расстановка сил будет как обычно. Я с Третьяком около машины, Барабоха со снайперской винтовкой прикрывает нас с колокольни. Думаю, через полчаса туман рассеется. Залезешь наверх, осмотришься.
Лейтенант кивнул с набитым ртом.
– Вишня, – продолжал Бородин, – ты подстраховываешь с тыла. Спустишься в овраг и выберешь себе хорошую позицию. Здесь вокруг поле, и если что-то пойдет не так, отступать они будут назад к лесу, потому нужно отрезать их от оврага. Как пройдут мимо тебя, дашь знать. Сигнал – крик филина. И помните, они нам нужны только живыми. Особенно радист.
– А как определить, кто из них радист? – спросил лейтенант с полным ртом, накладывая себе добавки.
– Правильно, заправляйся с утра под завязку. Неизвестно, когда потом пожрать удастся, – одобрительно хохотнул Вишня. – А насчет радиста, ты меня удивляешь, Барабоха, пора уже уяснить, что радист, как правило, самый молодой или вообще девка.
– Так, все, закончили. Сигнал к началу силового захвата – моя фраза: «Третьяк, долго еще?» Всем все понятно? – Бородин посмотрел на часы. – Тогда по местам. В засаде не курить, они могут появиться в любой момент… Вишня, последнее особливо тебя касается. Ты меня понял?
– Понял, – фыркнул Вишня. – А я, товарищ майор, уже говорил, что полковничья форма вам очень к лицу?
ОПЕРАТИВНЫЕ ДОКУМЕНТЫ
«Начальнику Главного управления войск по охране тыла 6-й гвардейской армии.
Копия: Начальнику Управления контрразведки «Смерш» 6-й гвардейской армии.
С октября 1944 года соединения 6-й гвардейской армии в составе 1-го Прибалтийского фронта совместно с другими войсками Красной армии вели упорные бои с прижатой к морю и отрезанной на Курляндском полуострове группировкой противника. Войска армии занимали участок фронта к востоку от Либавы между р. Страж и районами Приекуле и Вайньодэ, общим протяжением до 60 км.
