— Мы проверили. Тогда вы не пошли дальше угроз.
— В вашем случае я могу сделать исключение, — по ее лицу растеклась улыбка, и она сощурилась на коротышку, который нервно моргнул и невольно отступил на шаг. Она отругала себя за использование столь простого приема, но, в конце концов, ей же требовалось немного отдыха, черт возьми! Забавно было бы завалить этих двоих, а заодно потренировать застоявшуюся сердечно-сосудистую систему.
— Ты уже по уши в долгах, — высокий улыбнулся от уха до уха, но в его оскале не было ни грана теплоты. — Это служащий судебного ведомства, — кивок на толстяка, — а я бухгалтер проекта. Нам предписано конфисковать твой корабль.
— Тот, последний, тоже так говорил. Но я выкарабкалась.
— Да, восхитительно. Но твой бизнес по буксировке комет переживает трудные времена, — заметил высокий.
— Слушай, за меня поручится вторая по размеру корпорация в мире.
Толстяк все еще моргал, приводя в порядок свою самооценку.
С учетом его комплекции это было непросто. Высокий иронично улыбнулся и без приглашения опустился в гравитационное кресло.
Она следила за тем, как он садился, как его ноги сгибались, словно демонстрируя принцип рычага, и с удивлением почувствовала, как начинает возбуждаться. «Меня не было о-о-очень долго», — подумала Клэр.
— Думаю, из этого маневра ничего не получится, — мягко произнес высокий.
— Давай все же попробуем, — оптимистично заявила она. Заморозка этих парней представлялась все более и более привлекательным вариантом. Она устала, все еще приспосабливаясь после установленной у нее на борту стандартной марсианской гравитации в 0,38 g. За время последнего полета ее номинал поднялся до 1,4. Хотя при действовавшей на Луне стандартной гравитации в 0,18 она чувствовала себя прекрасно, ее рефлексы не могли противостоять этим двоим. Возможно, она потеряла форму с этой работой, хотя ее 64 года — это не так уж чертовски далеко от среднего возраста.
Сейчас же, пока она не вспомнит, куда положила свой станнер, лучше обойтись без резких движений. А может, просто вывести из игры толстяка, пока она будет заниматься высоким? Эта мысль ей понравилась. Удовольствие прежде работы — ее главное правило.
— Даже не пытайся давить на нас.
Добавим льда. Немного наглости:
— С чего вы взяли, что можете просто так ввалиться сюда?
Толстяк, робея, отступил, ссылаясь на какой-то закон, согласно которому они могли проходить на территорию, находящуюся в собственности должников, не выполнивших свои финансовые обязательства, и с этого момента она перестала слушать.
Эти ребята были чертовски серьезны. Они привыкли приносить людям неприятности, так они зарабатывали себе на жизнь. Возможно, на сегодня у них было заготовлено еще несколько неприятностей.
— ...мы понимаем, что вы, наверное, должны адаптироваться, прежде чем нам придется... — бормотал толстяк.
— Прежде чем прибудет ваша тяжелая артиллерия? — спросила она.
— Мы верим, что такие методы не потребуются, и даже не рассматривали подобной возможности, — мягко вступил высокий.
Все это штампы, прямо из учебника по бизнесу. И ребята, наверное, никогда не покидали пределов Луны.
— Слушайте, я не виновата в том, что проклятое кометное ядро расклеилось, прежде чем мы сумели доставить его на лунную орбиту. Вам же тут нужны легкие элементы. И вы живете благодаря буксировщикам вроде меня, разве не так?
Высокий кивнул и с некоторым усилием придал своему лицу дипломатичное выражение.
— Я знаю, вы думаете, что бухгалтеры и юристы весьма надоедливы, но...
— Не все адвокаты надоедливы. Бывают ведь еще и мертвые юристы.
— Мы с коллегой не спрашиваем вас о причинах неудачи...
— Я не отвечала за защиту льда кометы от солнечных вспышек. Мы использовали стандартное отражающее покрытие, чтобы лед не растаял. Но та мощная вспышка уничтожила все покрытие. Это не мои обязанности! Из-за того шторма выкипел весь чертов айсберг. Он растрескался за час и убил двух женщин, которые...
— Мы прекрасно об этом осведомлены, — голос высокого скользнул в разговор, как змея.
Он, наверное, заранее планировал эти переговоры. В подтверждение собственной точки зрения он взмахнул рукой и нажал несколько кнопок на поясе. В воздухе между ними повисла ее бухгалтерия, мерцающая, словно водопад. Все цифры имели определенный цвет, и ее долг сиял ярко-красным. Целая лавина долгов. Она нахмурилась.
— Но у тебя... есть... выход, — медленно произнес высокий.
Она кокетливо улыбнулась, изогнула брови и ничего не сказала. Она давно уже выучила, что если позволить человеку говорить, любовь к собственному голосу может завести его дальше, чем он планировал. Люди будут болтать, болтать и в итоге, излагая какую-нибудь историю или поучительный рассказ, скажут что-то полезное.
Она неоднократно использовала этот принцип, а саму идею ей подарил дедушка, известный своей лаконичностью. Патриарх косился на нее, пока она занимала гостей какой-то длинной историей на большом семейном ужине. По окончании все вежливо улыбнулись, и общий разговор продолжился через несколько секунд после того, как дедушка наклонился вперед и прошептал: «Никогда не упускай шанса заткнуться». Она опешила, рассердилась, но сочла за лучшее усвоить урок.
Высокий произнес со слабой улыбкой:
— Мы можем обсудить возможности, а можем забрать твой корабль.
— О, вы так добры, — она испустила долгий вздох.
— У нас есть весьма великодушное предложение.
— Они у вас все такие, — она наблюдала за его руками. И за длинными пальцами...
— Корпорация спрашивает, не заинтересованы ли вы еще в одной экспедиции.
— Давайте я угадаю. Появилась очередная червоточина, застрявшая в солнечной короне? И нужно, чтобы кто-то ее достал. Как в прошлый раз.
Еще одна холодная, расчетливая улыбка. И почему ей нравятся такие парни? Ну ладно, прошло много времени, а технология может сделать для одинокой женщины не столь уж многое. Но все равно...
— Нет, к сожалению. Хотя могу заверить: то был весьма храбрый и заслуживающий уважения поступок. Я слышал, кто-то снял об этом фильм.
— Если вам интересно, то те деньги я тоже потратила.
Его маска слегка соскользнула, но он вернул ее на место в мгновение ока.
— Уверен, вы потратили их на нечто стоящее.
— Ага, я потратила все на себя.
Похоже, высокий любил долгие прелюдии и только после них переходил к сути. Что ж, она тоже любила долгие прелюдии, только не в том деле, о котором он сейчас говорил.
— Речь идет о той же самой червоточине. Только она изменилась.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
