курящих людей. Моя мать курила, как паровоз, так что в доме пропахли все вещи: одежда, постельное белье, кухонные полотенца. После того как я съехала с ее квартиры, меня долго еще преследовал этот запах.
В общем, это решение я приняла полгода назад, и все было неплохо. То есть сразу навязываться Лешке я не стала, приучала его к себе потихоньку, полегоньку. То переночую раз в неделю, а потом ухожу, то условимся, что проведем выходные вместе, а у меня вдруг в квартире неожиданно случается потоп или соседи буянят (разные причины придумывала, стараясь не повторяться).
Главная моя задача была внушить Лешке, что он сам принял решение со мной жить постоянно, чтобы поверил, что это была его собственная идея.
Я даже сама удивилась, как быстро у меня все получилось. Ну, говорила же, что Лешка – парень простой, без затей, такого просчитать легко.
Ну, я тогда так думала, что не будет мне от Лешки никаких неприятных сюрпризов, спокойный такой, незлобивый, в постели тоже никаких особенных трудностей, в смысле секса он был прост, как редис, и незатейлив, как грабли.
Хм… как выяснилось сегодня, я ошибалась.
Как пишут в старых романах, ничто не предвещало грядущих неприятностей.
То есть это я так мягко выражаюсь про неприятности, на самом деле это был полный кошмар. А так в отношениях с Лешкой у нас была тишь да гладь, и я даже собиралась переезжать к нему окончательно и договорилась сдать свою комнату в коммуналке на долгий срок. Теперь все придется отменить, и с этим тоже будут проблемы.
Значит, буквально вчера Лешка мне заявил, что на выходные мы едем на дачу к его приятелю Толику. Погода хорошая, лето на дворе, недалеко от дачного поселка озеро, где можно купаться, шашлыки, все такое… в общем, отдохнем, как люди.
Что ж, я в принципе была не против, дел никаких на выходные особенно не было, так что я спросила только, кто такой Толик и отчего я его раньше никогда не видела.
Старый друг, отвечал Лешка, раньше в армии вместе служили. С тех пор редко видимся, но вот сейчас и познакомишься.
Спокойно так сказал, обычно. И отвернулся, чтобы чаю налить, разговор этот был у нас за ужином.
И вдруг на меня накатило. Уши заложило, перед глазами темнота, как будто они закрыты, и пахнет… нет, запаха я не почувствовала, и все быстро прошло, Лешка даже ничего не заметил. Но мне-то следовало обратить на это внимание потому, что такое со мной происходит только перед большими потрясениями.
Так мне дают понять, что случится в моей жизни что-то плохое. Причем в самое ближайшее время.
Я это давно поняла, еще в юности. Но никому не рассказывала, ни психологу, ни уж тем более матери. Но об этом после.
Тогда все так быстро прошло, что я не насторожилась. А зря.
Значит, ехать мы решили на Лешкиной машине. Он сказал, что мое ржавое ведро застрянет на проселочной дороге, и я не могла с ним не согласиться. Тем более что машину в очередной раз чинили.
Я спросила, кто еще будет, Лешка сказал, что вроде бы у Толика есть подружка и еще будут люди. Я еще оделась поприличнее, новый топ напялила, как полная дура.
Пока с работы отпустили, пока пробки, на дачу мы приехали часам к десяти. Если вы думаете, что там играла музыка и был накрыт стол, то вы глубоко ошибаетесь.
Толик мне не понравился сразу – хоть роста и невысокого, но широк в плечах, так что не выглядел мелким. Но дело, конечно, не в росте. При знакомстве он окинул меня таким наглым взглядом, было такое чувство, что майка на мне задымилась.
Дача была старая, хоть дом и большой, но видно было, что никто им не занимался уже много лет.
Участок тоже довольно запущенный, он густо зарос сорняками и кустами сирени, отчего совершенно распоясались злобные кровожадные комары. Так что за стол сели мы в комнате, где было тесно, грязновато и вообще противно. Подружка Толика… как же ее звали… Дина, Даша, нет, кажется, все же Дуня… В общем, мы с ней сказали друг другу буквально два слова. Она как сидела в гамаке с сигаретой и бокалом в руке, так и осталась сидеть.
В доме не было никакой еды, кроме той, что мы привезли с собой – палку копченой колбасы и коробку шоколадных конфет. Зато было много спиртного – вино, водка. Шашлыки жарить, конечно, было поздновато, но в стареньком холодильнике я не нашла и следов мяса.
– Завтра, – сказал Толик, перехватив мой недоуменный взгляд, – все завтра…
И подмигнул противно.
На мой вопрос, приедут ли еще гости, Толик сказал, что мы посидим вчетвером теплой компанией. И снова подмигнул, так что я подумала, может, у него нервный тик.
Его подруга наконец выползла из своего гамака и помогла мне накрыть стол. Тарелки были старые, с отбитыми краями, рюмки разномастные и залапанные чужими пальцами. Клеенка на столе была прорвана во многих местах. Во мне потихоньку копилось удивление.
Лешка, в общем, был парень довольно аккуратный, не неряха, не грязнуля, каждый день по утрам принимал душ, не разбрасывал по комнате грязные носки, по`том от него не пахло. В противном случае я бы не стала с ним связываться.
Мужиков перевоспитывать – себе дороже обойдется, все равно ничего не получится, только собственные нервы угробишь.
Опять-таки, за столом Лешка не чавкал, не втягивал суп, как будто у него не рот, а насос, и умел пользоваться ножом и вилкой.
В общем, вполне можно было с ним сосуществовать в одной квартире, не испытывая каждую минуту желания стукнуть его по голове сковородкой или вылить тот же суп на голое пузо.
Теперь же я не заметила и тени брезгливости на его лице. Лешка спокойно пил водку из грязных рюмок, закусывая ее колбасой и черствым хлебом, хрустел на всю комнату солеными огурцами, которые принес Толик и выставил на стол прямо в эмалированном бидоне.
Я решила помалкивать – что уж тут скажешь. Переночевать как-нибудь, утром выкупаться, шашлыки пожарить, если будет из чего, и уехать в город. Еще одной ночи здесь я не выдержу. А если Лешка будет выпивши, то я сама за руль сяду.
Эта самая Даша или Дуня как села на свое место за столом, так и не вставала, только пила вино из чайной чашки. Вино, кстати, было дешевое и скверное, я только из вежливости отпила немного. Пробовала эта самая
