Дверь с моей стороны распахнулась как раз в тот момент, когда я, избавившись от сапог, передавала водителю куртку.
Матвей обвел напряженным взглядом мои голые коленки. А я с ужасом смотрела на его разбитое лицо.
Вопрос, который у нас обоих вертелся на языке, мы задали одновременно хором:
-Что случилось?!
-Ребят, я тороплюсь. Итак помог, чем смог, - вклинился водитель.
-Спасибо вам большое! - от всего сердца поблагодарила я.
Если бы не его машина на моем пути, все бы сегодня закончилось катастрофой. Матвей снял с себя куртку, завернул меня в нее и достал из кабины, при этом сильно поморщившись.
-Я сама дойду... - запищала я, догадываясь, что пострадало не только лицо.
-Ага. Босиком по снегу зимой. Донесу как-нибудь.
Я промолчала. Ответить было нечего.
Его большой черный внедорожник оказался припаркован недалеко. Он с явным облегчением опустил меня на пассажирское сидение, закрыл дверцу с моей стороны, обошел автомобиль и сел на свое место.
-Алис, что произошло? - повторил он вопрос.
Я плотнее закуталась в его куртку, не зная с чего начать. Говорить было стыдно. Но и промолчать было невозможно.
Тут мой желудок, словно обрадовавшись безопасности, громко, на весь салон напомнил о себе.
-Я расскажу. Но... Матвей, все так...- я поморщилась, не находя нужного слова, - Извини меня. Я очень хочу есть. Ты не мог бы...
Он меня перебил.
-Что тебе купить?
-Какую-нибудь булку. Лучше с мясом. Йогурт. Чай, если там делают. Или воду...
У меня во рту стала скапливаться слюна, пока я перечисляла.
Заметила, как он на меня смотрит, уткнулась взглядом в свои ноги и прошелестела.
-Прости, я давно не ела. И ... Прости...
От жгучего стыда закрыла лицо ладонями. Как же мне хотелось провалиться сквозь землю в другую реальность, где всего этого со мной не случалось бы.
В салоне было тепло, работала печка, я, отняв руки, стала стягивать с плеч его куртку.
Но он меня остановил.
-Сиди так. Замерзла же. Синяя вся.
Сам с заднего сидения достал худи, натянул его и вышел из автомобиля, бросив короткое:
-Скоро вернусь.
Я сидела в салоне, прикрыв глаза, и пыталась осмыслить то, что со мной стряслось. И все равно я не понимала этих людей, которые в наше время готовы были действовать такими варварскими методами.
Матвей вернулся не так быстро, как я ожидала. Первое, что сделал, это протянул мне бумажный стакан.
-Держи. Облепиховый чай. А это греческая улитка.
Я трясущимися руками приняла еду и, не раздумывая, как выгляжу со стороны, впилась в выпечку зубами. Какое-то время все вокруг перестало иметь значение. Я была сосредоточена лишь на вкуснейшей выпечке. Смогла спокойно выдохнуть лишь, когда булочка полностью очутилась у меня в животе.
Матвей уже протягивал мне йогурт. Я отпила из бутылки, потом попробовала чай.
-Вкуснооо, - протянула счастливо и нахмурилась, столкнувшись с Беловым взглядом.
Сейчас придется ему все рассказать. Краска затопила все лицо, по-моему даже шею и уши.
-Мне насильно хотели сделать аборт. Я чудом сбежала. И не знаю, как быть теперь, - говорить дальше не хотелось, но было нужно, -Ребенок от Харламова.
Матвей положил ладони на рулевое колесо.
-Борька тебя в клинику отвез?
Вспоминать детально все события прошедших двух суток желания не было. Однако отмалчиваться не получилось бы.
-Нет, - затрясла я головой, - Он приходил позавчера, говорил, что дети ему не нужны, что лучше сделать аборт. Я отказалась. Мы поругались, он ушел.
До сих в ушах звенело: "Аборт сделай, дура!". Потом Борис ушел, хлопнув дверью так, что она чуть не слетела с петель. На столе оставил деньги. Я не считала, сколько. Но много.
Бориса я больше не видела. После его ухода звонил его отец, сказал, что мой ребенок никому не нужен, они его не признают, растить его я буду одна, а после начал угрожать. Я сказала, чтобы он больше не звонил, что ребенка я оставлю. О чем очень пожалела. Надо было соврать, сделать вид, что послушалась. Меня затолкали в машину на улице. А сегодня потащили в операционную.
Я резко выдохнула.
-Я не знаю, сам это Борис до такого додумался. Или кто-то из его семьи. Но выяснять не хочу.
Лицо Матвея приобрело жесткое выражение.
-Он тебя изнасиловал?
Этот вопрос был закономерен, если знать о наших с Харламовым взаимоотношениях. И тем более неприятно было озвучивать правду.
-Нет. Я сама. Бабушка умерла. А Борис... Он стал помогать. И я.. Не знаю я, как!
Последние слова я выкрикнула, обернувшись к Матвею. Зачем он заставляет меня чувствовать себя еще большим ничтожеством?
-Ясно. Что у вас, баб, в голове?
Осуждение его было неожиданным. Хотелось сбежать прямо сейчас. И не думая, я схватилась за ручку.
-Куда? Совсем ополоумела? - парень, рыча, щелкнул брелком, блокируя двери, - Помогу я тебе. Не дергайся. Все равно дел уже наворотила.
Как бы не претили его упреки, но он был прав.
Сама. Я сама пустила свою жизнь под откос.
Глава 3
Борис
Ненависть слепящей вспышкой вливается в вены. Когда мы с ним успели стать врагами?
-Не будет она рожать! Не будет! Ты что, осел, творишь? Хоть понимаешь? Тебе 19! 19 всего! Ты в жизни рубля не заработал! Кто ее и ее отродье содержать будет? А? Все упирается в деньги! В бабки, сынок! В баааб-киии! - он противно растягивает слово, - Или может ты женишься на этой бродяжке? Да она нормальной жизни не видела! Всю жизнь в штопанных колготках проходила! И в них и помрет! Что ты добиваешься, Борь? Пройдет год-два, тебе ее надоест трахать. Надоест, я тебе говорю! А ребенок останется! Его назад не засунешь. И вот представь, ты встретишь девушку, свою ровню, сделаешь ей предложение, познакомишься с ее семьей, мы с ней познакомимся. И оп-па! Родная, ты не переживай, у меня ребенок на стороне. Но тебя это не коснется. Я б своей дочери такого мужа не пожелал бы.
Он вдруг перестает орать, бросает взгляд на часы и неожиданно будничным голосом говорит:
-Да и поздно уже. Ей все сделали.
Такое впечатление, что он мне оплеху влепил. Я даже не сразу переспрашиваю:
-Что? - воздух выталкивать пересохшими губами невероятно трудно.
-Проблема решена, - чеканит отец.
-Да ты, урод, что наделал? - теперь ору уже я.
А перед глазами она - моя девочка-наваждение. Такая, какой я видел ее в последний раз. Бледная, с осуждением глядящая и на меня, и на деньги, что я оставил.
Кидаюсь на отца. Но он останавливает меня ударом в живот, от которого я сгинаюсь пополам.
-Не дорос ты еще, щенок. Со мной тягаться.
Я оседаю на пол. Алиса не простит меня никогда.
После такого - точно нет.
И все равно мне надо к ней. Нутром чувствую - ей плохо.
-Пап, где она?
Он замер у выхода из кабинета, оглядывается.
-Забудь. Не ищи ее.
Он уходит и звук его шагов отдается где-то у меня в мозгу. Набатом.
Руки вцепляются в волосы. Глаза почему-то щиплет.
-Как же так? - сам не понимаю, что плачу.
Зачем он это сделал? Со мной? С ней? С нашим неродившимся ребенком? Пусть бы он был... Он бы никому не помешал...
Дверь тихонько открывается.
-Борь... - мать тянет несмело.
Ненавижу и ее тоже. Зачем она ему рассказала? Без спросу залезла в мой телефон и растрепала отцу, что Алиска залетела.
-Отвали от меня! - ору в ответ, вскакиваю на ноги и вылетаю на улицу.
Нужно найти Алиску. Пусть я - самый последний человек на Земле, которого она хочет видеть. Но и одной оставаться после такого - полный пи**ец.
Спрашивать у родителей, где девчонка -бесполезно. Надо ехать к Артему. Он всегда может придумать какой-нибудь выход.
Прыгаю в тачку. Впервые меня не радует, как таращатся на меня окружающие. К черту эти деньги! Если из-за них все так...
-Темыч! Дело есть. Ты где? - рявкаю в динамик.
