недавно. Сложившаяся ситуация выглядела как бредовый сон, — прадед повысил голос, возмущённый собственными воспоминаниями. — Когда магия неоспоримо стала частью нашего мира, этот самый мир начал изменяться под неё.
Дверь в детскую открылась, и в просвете показалась высокая мужская фигура.
— Ты опять за старое, дед, — возмутился вошедший. — Она совсем ребёнок и не понимает того, о чём ты говоришь.
— Понимаю! — запротестовала девочка, оторвав голову от подушки.
— Помолчи, — оборвал её мужчина и снова обратился к старику. — Хватит забивать ей голову. Чего ты добиваешься?
— Они всё отняли у нас, — выдохнул старик, набирая новую порцию воздуха в грудь. Его внук знал, что за этим последует сцена. — Мы творили, создавали, хотели на Марс полететь, а что имеем теперь! Они обманули нас! Обманули всех! Восхищённые чудесами, мы проморгали захват власти и смену научной эпохи временем пустых сказок о великой и всеобъемлющей магии!
На крики прадеда из соседней комнаты пришла молодая женщина. Она выглядела встревоженно. Запахнув плотнее халат, она протиснулась в узкую щель приоткрытой двери, подходя ближе к старику.
— Пойдём, дедушка. Манис пора спать.
— Я хочу дослушать! — заявила девочка, хотя сама с трудом сдерживалась, чтобы не погрузиться в дрёму.
— Завтра, Манис, дослушаешь завтра, — мягко отозвалась мать, аккуратно взяв старика под руку. Тот не сопротивлялся, но его грудь всё ещё вздымалась от возмущения, а глаза излучали горькую тоску.
— Под видом благих намерений, девочка, они состряпали новый мир, удобный им одним. Они придумали складную историю, называющуюся Учением о Магии, а затем заставили вас поверить в неё, забыв о том, каким наш мир был раньше. Когда такие как я исчезнут, некому будет рассказать о старом мире.
— Да хватит уже, — грубо бросил мужчина, открывая дверь шире, чтобы выпустить жену с прадедом, а затем, чуть смягчившись, пожелал девочке приятных снов.
За дверью между стариком и молодыми разразился спор. Прадед обзывал внука последними словами, говорил, что он продался системе, приспособился, и когда умрёт его отец, он окончательно превратит некогда промышленную компанию в дешёвую пародию. Женщину он обвинял в терпимости к режиму и неправильном воспитании дочери. Молодые же, наоборот, требовали, чтобы старик перестал пичкать девочку информацией, которая усложнит ей в дальнейшем жизнь.
Манис до последнего прислушивалась к голосам родных, но вскоре её глаза закрылись, дыхание замедлилось, ручки расслабились так, что плюшевый заяц скатился с кровати, и она забылась глубоким, сладким сном.
На следующий день её прадеда не стало.
Глава 1
Манис, удерживая в левой руке воздушный винт, аккуратно поправила стальную опорную шайбу с болтами крепления. Это четвёртая попытка сделать всё правильно и получить оптимальную частоту вращения. Новый винт более «тяжёлый», и в этот раз проблем возникнуть не должно.
Закручивая болты, Манис думала о вынужденной поездке в один из внешних кругов города, где знакомый перекупщик сможет снова подогнать ей топливо, подходящее для двигателя, приобретённого у него же год назад. Она надеялась, что очередной партии хватит не только на проверку работы мотора и вращения винта, но и на короткий полёт, который она жаждет совершить в скором времени. Правда, нужно будет дождаться дня Магии. В этот праздник последователи запускают в небо тысячи магических огней, а в храмах произносятся хвалебные заклинания, весь город погружается в шум множества голосов, создавая идеальные условия для пробного полёта.
Манис пристроила винт и отошла назад. Убрав с лица засаленную вьющуюся прядь, она осмотрела творение, которому было отдано несколько лет её жизни. Серый летательный аппарат, созданный по старым прадедовским схемам, возвышался над ней на пару голов. Металлическая конструкция увенчивалась крыльями размахом в девять метров. Старый двигатель занял место на носу и скрылся от осуждающих глаз за алюминиевыми пластинами. Колёса: два покрупнее и одно поменьше — образовывали под корпусом треугольник. Над этим треугольником, держась на центральной балке, расположились пилотское кресло и крохотное пассажирское.
Конструкция выглядела тощей и убогой, детали — невероятно старыми. Манис только догадывалась, где перекупщик достал их. Наверняка он сотрудничал с бродягами, не боящимися покинуть пределы города, чтобы отправиться в Пустые земли. Каждый выбирал подходящий именно ему способ заработка, а с другой стороны, многие из них и вовсе выбора не имели.
Всё же, некоторые детали она забрала со старого склада, которым владела её семья. Согласно новым законам, многие из них подлежали утилизации, поэтому пропажи нескольких никто не хватился.
Манис вспомнила день, когда вместе со знакомым техником тащила из внешнего круга двигатель. Тогда ей пришлось подкупить трёх магов общественного порядка и мальчишку служку около их дома, тот отвлекал родителей, пока она загружала двигатель в лифт, поднимающийся в её мастерскую.
Яркий луч солнца, ударивший со стороны длинной обзорной площадки, на которую выходила мастерская, словно прожектор, выделил творение Манис из мусора, оставшегося после напряжённой ночной работы. Девушка восприняла это как знак, тут же воспряв духом. Сколько бессонных ночей и истерик от того, что она не понимала, как ей присоединить ту или иную деталь, ведь кроме схем она ничего не имела — маги давно стёрли из информационной сети все древние знания о строении самолётов, автомобилей, кораблей. Всё это заменили маголёты, магомобили и магокорабли — пустышки, как их называла Манис.
Встреча с Правидом, техником с маголётного завода Викъянко, стала для Манис великой удачей, ведь он, имея хотя бы крохи профильного образования, в разы лучше разбирался в древних схемах. Его дед застал времена, когда завод, на котором Правид сейчас работал, назывался «авиационным». Он помог ей на самых сложных этапах, но львиную долю Манис сконструировала сама, заработав этим несколько шрамов на ногах и руках.
Манис стянула с себя потную коричневую робу, оставшись в лёгкой светлой майке. Нежно притронувшись к корпусу самолёта, она прошла на обзорную площадку. Выложенная серой плиткой и утыканная изгибающимися статуями полуголых людей, та тянулась на несколько сотен метров, уводя наблюдателя, посетившего её, к океаническому горизонту. Ровная линия делила пространство на голубой и глубокий синий цвет. Пейзаж мог бы быть идеальным, если бы не уходящие вниз каменные строения таких же вычурных и безвкусных домов жителей одного из внутренних городских кругов.
Промышленники и крупные торговцы старались выделить своё жилище острыми пиками и зеркальными стенами. Где-то они добавляли разноцветие, в виде ярких полотен со странными, понятными им одним рисунками. Кого они хотели этим удивить или поразить, Манис не знала, да и могла ли она
