Вдруг мимо него сверху скатилась вниз со свистом и улюлюканьем ватага раскрасневшихся взлохмаченных сорванцов, лихо размахивающих луками со стрелами и деревянными саблями. Молодой человек со своим «драгоценным грузом» чудом увернулся от шайки озорников. Очутившись у заветных дверей, он уже без волнения привычно дернул несколько раз знакомый шнурок звоночка. За дверью послышались шлепающие тяжелые шаги, дверь широко распахнулась. Перед ним возникла знакомая дородная фигура служанки учителя, вечно чем-то озабоченной Анджеллины.
– Вас уже заждались, – недовольно пробурчала она в ответ на приветствие, окинув гостя злыми черными глазками. Сунув ей в руки шляпу, Торбеллино через маленькую уютную гостиную направился в кабинет хозяина. Очутившись в знакомом кабинете, заставленном книжными шкафами, он остолбенел… Перед ним за массивным письменным столом восседал, развалившись в кожаном кресле и поигрывая изящной тростью… Кто? Как вы думаете? Известный на всю столицу – агент тайной полиции Восто! На его вытянутом гиеноподобном лице торжествующе сияла ехидная улыбка.
– Аа…! Попалась наконец-то, долгожданная рыбка! Давненько мы вас ждем, дражайший господин Акробат! – начал он изгаляться над пойманным подпольщиком. – Ну-с, поведайте нам, простым обывателям, как вам живется там, высоко в горах? Не скучаете по городскому шуму, по прекрасным паркам и фонтанам, по столичным развлечениям?
Торбеллино растеряно оглянулся, за спиной неподвижно, как каменные истуканы, маячили две здоровенные фигуры в черном. Их крепкие ладони одновременно опустились ему на плечи, без слов давая понять, что его песенка спета. В руке одного из жандармов жалобно поблескивали наручники, приготовленные для его скромной персоны. Он в полном отчаянии бросил взор на открытое окно, где на высоком подоконнике мирно стоял цветочный терракотовый горшок с распустившимися желтыми розами, который невольно ввел его в заблуждение.
Обычно, когда не грозила опасность, учитель Тиче выставлял его на окно, это был условный знак для подпольщиков, который означал, что все в порядке, опасности нет, можно входить. Неожиданно бедному юноше пришла спасительная мысль. Состроив несчастную физиономию, он плаксивым тонким голосом заголосил на весь кабинет:
– Господин полицейский, я тут не причем! Меня заставили! Я вам все расскажу! Только не сажайте меня в тюрьму! Клянусь мамочкой и папой, я не виноват! Это все они!
– Отпустите его! – довольный Восто сделал королевский знак рукой подручным, чтобы отпустили несчастную жертву. Он торжествовал, упиваясь своим могуществом и гениально проведенной операцией. Тщательно спланированная им засада увенчалась грандиозным успехом: схвачен еще один подпольщик, один из связных повстанческого отряда.
– Я тебя внимательно слушаю, сопливый мальчишка! Ну-ка, быстренько выкладывай все, как на духу! Где скрывается проклятый Крис и его люди?! Я же вижу по твоей физиономии, ты знаешь, где они! Смотреть! Смотреть мне в глаза! И не смей ничего утаивать, жалкий слизняк!
– Я все расскажу без утайки, господин полицейский! – продолжал «плакаться в жилетку» пойманный юноша. – Я отвечу на все ваши вопросы! Я не хочу в тюрьму! Моя бедная мамочка не переживет!
Торбеллино, усыпив бдительность врагов своим убитым несчастным видом и жалобным нытьем, стремительно сделал шаг к столу, заваленному бумагами, как бы в порыве раскаяния. Оказавшись напротив сыщика, он с силой швырнул коробку с кремовым тортом в ухмыляющуюся рожу жандарма. В следующий миг он уже был на высоком подоконнике и, смахнув ногой злосчастный цветочный горшок, прыгнул вниз на булыжную мостовую.
– Аа-а! Проклятие! – вопил в бешенстве Восто, бегая по кабинету кругами, будто слепой таракан, натыкаясь на мебель, размазывая по лицу липкий шоколадный крем с нежными розочками, пытаясь разлепить глаза.
– Поймать мерзавца!! Сгною!! Запорю!!
Торбеллино мчался по узким извилистым улочкам и переулкам, не разбирая перед собой дороги. Редкие прохожие в испуге шарахались от него. Где-то далеко за спиной слышались топот, крики, полицейские свистки… Свернув в один из переулков, он через несколько десятков метров уткнулся в непреодолимую преграду, которая представляла собой высокую кирпичную стену, высотой около четырех метров, увитую сверху плющом.
«Черт возьми! Это же тупик! Я, похоже, здорово влип!» – мелькнуло у него в голове.
Громкий топот преследователей неумолимо приближался. Торбеллино, сжимая кулаки, обернулся к врагам лицом, чтобы вступить с ними в решительную схватку.
Уже вечерело. Полумрак опустился на и без того мрачноватый темный тупик. Юношу окружали шестеро, одетых в черные сюртуки, дюжих полицейских из тайной охранки Рабиозо.
Перед юношей был только один выход: во что бы то ни стало изловчиться и прорваться через плотный вражеский заслон и бежать во все лопатки, пока не станет совсем темно. Тогда будет легче где-нибудь затеряться и укрыться в укромном месте от ищеек Трайдора.
Вооруженная до зубов свора жандармов подступала к нашему герою все ближе и ближе. Один из них, ухмыляясь, демонстративно позвякивал извлеченными из кармана наручниками, другой насвистывал популярную городскую песенку.
– Попался! – бросил, еле переводя дух, высокий с бегающими черными глазками.
– От нас не уйдешь! – добавил тот, что был с наручниками. – Ишь, нашел от кого убегать! Ну-ка, показывай свои белые ручонки, мы их украсим симпатичными браслетиками!
Переодетые полицейские, переглянувшись, дружно засмеялись шутке товарища.
Молодой фрид метнулся было в сторону, но тут произошло непредвиденное…
Один из агентов, среагировав на резкое движение юноши, выстрелил в беглеца из пистолета. Торбеллино не слышал звука выстрела, так как был в состоянии шока от страшного удара в живот. На какое-то время отключился, потеряв сознание. Его неведомой силой отбросило к кирпичной стене, и он от адской боли, пронзившей все тело, переломился пополам и рухнул на землю.
– Силбато! Какого черта ты стрелял?! – с бранью накинулся на стрелявшего старший группы. – Мы же его, можно сказать, уже взяли!
– Идиот, ты убил его! У тебя мозги заклинило, что ли?!
– Ты совсем с ума спятил? – покрутил пальцем у виска агент с наручниками.
– Силбато, у тебя все дома? Мы несколько дней просидели в засаде, а ты все наши усилия в раз перечеркнул!
– Ну и что? Одним революционером на свете только меньше стало, – невозмутимо отозвался виновник, пряча оружие в карман.
– Теперь Восто точно с нас три шкуры сдерет, ему этот парень нужен был для допросов живой и невредимый!
– Скажу, что преступник оказал яростное сопротивление, – огрызнулся молодой Силбато, которого достали упреки товарищей, – что набросился на меня и стал душить, что у меня не оставалось другого выхода, пришлось его застрелить.
– Хорошо, так и скажем шефу, что проклятый бунтовщик чуть не задушил тебя, но с тебя, приятель, причитается.
– Сегодня надо будет отметить в кабачке «Последний приют» твой героический подвиг, Силбато!
– Какие могут быть разговоры, друзья? Конечно, отметим! Я не против! – отозвался погрустневший полицейский, представив, на какую кругленькую сумму ему придется раскошелиться, угощая вином сослуживцев. И все из-за необдуманного поступка. И черт его дернул нажать на курок…
Преследователи подошли к неподвижно лежавшему беглецу.
– Готов! – один из агентов, тронул ногой тело юноши. – Наповал!
– Отличный выстрел, Силбато!
– Кто б сомневался? – отозвался с ноткой гордости стрелок.
– Погоди, погоди, наш подопечный, кажется, шевелится! Ты всего лишь ранил его!
Торбелино застонал и попытался поднять голову.
– Это замечательно! Братцы, считай премия шефа у нас в кармане!
Полицейские склонились над ожившим беглецом. Они подняли и, приведя в чувство, усадили юношу, прислонив спиной к стене.
Неожиданно на гребне стены раздался шорох, и прямо на их головы свалилось что-то большое, черное… Одновременно ошеломив и чуть живого юношу, и его грозных противников. Никто ничего не понял, никто ничего не разобрал в вечернем сумраке. Посыпались направо-налево глухие быстрые удары… Полицейские, охая, отлетали в стороны, словно сбитые кегли, и падали без чувств. Силбато выхватил пистолет, но выстрелить в нападавшего не успел, потому что получил такой удар в лоб, что из глаз посыпались звездочки. Через несколько секунд все было кончено, агенты валялись на мостовой, еле подавая признаки жизни.
Насколько полумрак позволил Торбеллино рассмотреть своего спасителя, это был невысокий молодой человек, одетый в черный просторный балахон с капюшоном, с бледным лицом и узким разрезом глаз.
– Беги! Пока они не очухались! – бросил странный незнакомец и, стремительно метнувшись к стене, в одно мгновение вскарабкался по ней, как испуганная кошка, и исчез в темной кроне высокого тополя, растущего за стеной. Растворился, словно привидение, будто его и не было.
