Лежал в луже крови, сжимая рукой
Портрет красавицы юной.
Была это Бланш – невеста его.
«Вы ранены, граф?» «Пустяки, ничего…»
Сказал и свой дух в тот же миг испустил,
Поникнув кудрявой главою,
И прочь император скорей поспешил,
На трупы ступая порою.
И говорил, обращаясь к луне:
«О Боже, за что? За что это мне?
Желал я того ли? О нет, никогда!
Желал я, чтоб все жили в мире!
Закон и свободу я сеял всегда,
В Берлине, Варшаве, Каире.
Везде я лишь мира искал одного
И меч обнажал для защиты его.
Но мира всё нет, а трупов всё больше!
И кости французов повсюду –
В Египте, Италии, Австрии, Польше,
Кто их заберёт всех оттуда?
Кто их для семей, для жён воскресит?
Кто будет ещё здесь завтра убит?
Когда завершится это безумство?
Чем вспомнят правление моё?
Война – это варварское искусство,
А слава – мираж… К дьяволу всё!»
Владыка садится быстро верхом
И с бранного поля едет тайком.
IV
Луна освещает дорогу с небес,
Кончается скоро равнина,
Несёт императора конь через лес,
Дрожит под копытами глина.
Вдруг лес расступился, и стало светлей,
Открылась поляна в свете лучей.
И всадник в смятеньи слезает с коня,
Свою треуголку роняет,
А свет ярче самого яркого дня,
Нездешним сияньем мерцает.
И дух затаив, пришелец стоит,
Свет ярко сияет, но не слепит.
Глядит император вперёд пред собой,
Шаг сделать дальше боится,
А конь его верный трясёт головой,
И роет землю копытцем.
Прозрачен воздух, как будто в горах,
И тишина неземная в ушах.
Дивится наш путник виденью тому,
Глядит на сверкающий глянец,
Вдруг видит: из света навстречу к нему
Выходит загадочный старец.
Спокоен и чист очей его взор,
Но чтит в них пришлец себе приговор.
И падает вдруг на колени герой,
Бессильно и горько рыдает,
И смотрит сочувственно старец седой,
И вдруг его… благословляет,
Крестом золотым касается уст,
И падает в пыль император без чувств.
V
Румянится небо, восходит рассвет,
Не спят полководцы французов.
Нигде императора в лагере нет,
Не взял ли его в плен Кутузов?
Но вдруг раздаётся топот копыт,
И вот Бонапарт пред свитой стоит.
Лицо посвежело и взгляд молодой,
С коня он поспешно слезает,
Такой же как прежде, весёлый, простой,
Всех маршалов он обнимает,
Целует гвардейцев, целует солдат,
«Виват, император!» – люди кричат.
Вновь радость у всех, Марсельеза гремит,
В шатёр император заходит,
Там свита его в ожиданьи стоит,
Глазами людей он обводит,
И, быстро сняв плащ запыленный с плеч,
Он начинает возвышенно речь:
«Герои мои! Товарищи! Братья!
Вы храбро дрались за свободу,
Но время настало мира и счастья,
Пора завершиться походу!
Довольно лить кровь средь чуждых равнин,
Пора вам вернуться к семьям своим!
Мои храбрецы, мои командиры!
Участники славных сражений!
Вы заслужили покоя и мира,
Любви и веселья мгновений!
Мы оказались у славы плену,
Но я прекращаю эту войну!
Я объявляю мир без условий —
О том напишу Александру,
Довольно стирать мундиры от крови
Солдату, улану, рейтару.
Зовите людей, трубите отбой –
Мы выступаем сегодня домой!»
Потом он садится и пишет приказ,
Последний приказ в своей жизни,
Письмо к Александру, супруге наказ,
Посланье к далёкой отчизне.
Печатью скрепляет, быстро встаёт
И письма все адъютанту даёт.
«Ну всё. Мне пора. Больше времени нет.
Меня ждёт иная дорога», —
И с теми словами он вышел на свет
И всем улыбнулся с порога:
«Меня не ищите – это приказ!»
Вскочил на коня и скрылся из глаз.
VI
Уж солнце сияло, день новый взошёл,
Стоит изумлённая свита:
«Неужто с ума император сошёл?
Ведь русские всё же разбиты!
Кутузов в ночь отошёл за Можайск,
И вот, до Москвы один только шаг…
Что делать мы будем, уйдём ли отсель?» —
Задумались маршалы бравы, —
«Неужто нам тёплая дома постель
Дороже победы и славы?
А если вернётся Наполеон?
А если вдруг передумает он?
Нет! Нет! На Москву мы должны лишь идти
И ждать его возвращения,
Назад на войне не бывает пути!
Бывает лишь отступление.
Захватим Москву, тогда уже там
Почётный мир продиктуем врагам.
Одна лишь беда, что скажем мы людям,
Куда наш исчез император?
Как письма писать во Францию будем?
Есть выход…Возможно ль? Театр?»
Начальник штаба тут с места встаёт
И говорит: «Мы обманем народ.
Капрал есть один в тридцатом пехотном –
Гуно Шарль. Боец хоть не храбрый,
Но ликом своим и сложением плотным
Точь в точь император наш славный.
Наполеона он сможет сыграть,
Для писем же есть Бонапарта печать».
«Отлично! Гуно привести! Приодеть!
А с этим мы делать что будем –
Приказы о мире… В огне им гореть!
Другие напишем мы людям,
Бойцам не понятен будет сей вздор»,
И письма они бросают в костёр.
«Вот новый приказ – на Москву наступать!
Занять непокорных столицу!»
И ложный приказ скрепляет печать,
И к войску курьер быстро мчится.
Играет оркестр и трубы трубят,
И скоро полки рядами стоят.
VII
Построена армия. Солнце блестит
На саблях, штыках и погонах.
Гуно перед армией гордо стоит
В одеждах Наполеона.
Он взглядом обводит лица солдат,
«Виват император!» – люди кричат.
Кивает Гуно им в ответ головой,
За гриву коня обнимает,
Садится в седло и дрожащей рукой
С главы треуголку снимает.
Блуждающим взором смотрит окрест
И на Москву поднимает свой перст…
И движутся снова колонны людей,
Полки, корпуса, батальоны,
И скоро Москва, город сотен церквей,
Под скипетром Наполеона.
В столицу царей вступают войска,
И думают все – победа близка.
Но враг им готовит коварный удар:
Пока отступает Кутузов,
В Москве запылает повсюду пожар,
И город покинут французы.
Когда же в Москву обратно войдут,
Лишь пепел и прах они там найдут.
Теперь уж не мир долгожданный их ждёт,
Но голод и отступление,
И несколько лет ещё в битвах пройдёт,
Подпишет Гуно отречение.
И, преданный свитой, наш лжегерой,
На острове дальнем кончит век свой.
VIII
А где-то под Вязьмой есть иноков скит,
Живёт там старик-чужестранец,
И днём он и ночью молитвы творит,
Святым почитается старец.
Неделями он не ест и не пьёт,
И горькие слёзы Господу льёт.
Конец ознакомительного фрагмента.
Примечания
1
Ней, Лефевр, Мюрат – наполеоновские маршалы
2
enfants la patri – дети отчизны (фр.)
3
Монбренн, Коленкур – дивизионные генералы, погибли в Бородинском сражении
4
Бонами – бригадный генерал, получил двенадцать штыковых ранений и был взят в плен, Даву – маршал, Латур-Мобур – дивизионный генерал, ранены в Бородинском сражении.
