Читаем без скачивания Сказки Мухи Жужжалки - Надежда Белякова

Но главное, от чего Ваня, как увидел, глаз отвести не мог, это не богатства-диковинки, а белая-белая Верблюдица. Такая белая, точно первый снежок, только что выпавший. Стояла она в стороне у забора, неподалеку от прилавка тех восточных купцов. Сбруя ее от сверкания золотых и серебряных украшений с обилием щедро рассыпанных самоцветов ослепляла Ваню невиданным великолепием. Смотрит Ваня – богатейшая сбруя! Но нет, не сбруей залюбовался он! На Верблюдицу смотрит – и насмотреться не может… И в её кареоком взгляде верблюжьем очарованный Ваня отражается, точно в омуте бездонном. А в Ваниных ясных очах Верблюдица застыла, потому что уж больше ни на что другое глаза его не глядят! Кроме ее одной ничего вокруг не Ваня видит. Ее диковинная красота словно впечаталась в самую середку Ваниного сердца. И забилось оно часто-часто от умиления и томления неясного, словно в сладком сне. Но сон этот вмиг развеяли галдящие над самым Ваниным ухом те самые купцы заморские. Они, похлопывая Ваню по плечу, подмигивая ему, стали ему предлагать:

– Эй! Вань! Коль приглянулась тебе Белая Верблюдица – бери ее себе! Вместе со сбруей отдадим. Видишь, как камни драгоценные так и блистают! Мы, восточные купцы, щедрые! Бери, а в обмен – твой узелок всего и возьмем. С огурчиками, с помидорчиками да и с пятаком, что на дне твоего узелка лежит. Смотри! Смотри! Уздечка бесценная, чистым золотом украшена. Бери, а не то передумаем!

Подумать только! Восточные купцы, нисколько не торгуясь, этакое чудо почти задаром отдают! Безо всякого сожаления, вместе со сбруей бесценной, целую верблюдицу. А я-то, когда на базар шел, курицу всего-то сторговать мечтал! – онемев от изумления, думал про себя Ваня.

От счастья стоит, слова вымолвить не может. Только узелок протянул им. Один из купцов отошел, чтобы подвести под уздцы Ване Верблюдицу, а остальные двое скорее развязали узелок, что Ване матушка собрала, и, очень довольные, за обе щеки стали огурчики-помидорчики уписывать. Из опасения, как бы не передумали восточные купцы, Ваня, как только из рук купца уздечку принял, так сразу же поспешил увести Белую Верблюдицу подальше от их прилавка. Ведет он ее прочь с базара и сам с собою в глубоком изумлении рассуждает:

– А ведь чудно всё это! За такую малость, за небогатые наши с мамонькой сбережения в один пятак, а такую красоту, не торгуясь, отдали. И, что того чуднее, так это то, как радостно набросились они на огурчики-помидорчики, что в узелке были! Словно не купцы богатые, а… – но не успел Ваня все это обдумать хорошенько, как услышал вдруг где-то рядом совсем тихий печальный вздох и нежный девичий голосок, который совершенно внятно произнес:

– А проходимцы-оборванцы!

Ваня оглянулся по сторонам, пытаясь понять, откуда дивный голос послышался в ответ на его мысли. И увидел, что эта самая Белая Верблюдица, вздохнув глубоко и печально, продолжила совершенно девичьим голосом, озадачив этим Ваню до крайности:

– Не купцы это вовсе, Ванечка! Не купцы, а обманщики!

– Свят! Свят! Это что же получается? Почудилось мне или вправду животное по-нашему изъясняется? А может быть, ворожба? – пробормотал Ваня, озираясь по сторонам. А Верблюдица ему в ответ:

– Ворожба! Ворожба, Ванюша, самая настоящая и есть. И, знаешь, пойдём-ка побыстрее отсюда, Ваня! Уведи-ка ты меня с базара, а по дороге я тебе все объясню. А пока прими сердечную мою благодарность за то, что выкупил ты меня у обманщиков – купцов-чародеев. И оттого, что вызволил ты меня, спали с меня на свободе чары окаянные – речь человеческая ко мне вернулась! – сказала она, стараясь говорить потише, чтобы только Ваня её мог слышать. Но Ваня возразил ей:

– Да почему же это обманщиков? Я сам их товар видел. Товар отменный. Сам любовался, насмотреться не мог. Вон, оглянись! Сама увидишь, сколько народу и сейчас у их прилавка толпится, любуется! – возмутился Ваня, услыхав такую напраслину. И тут Верблюдица возразила ему:

– Да чары все это! Чары, Ваня. А чары они наводить – ох, умельцы! И меня, честную девушку, околдовали и в верблюдицу превратили! – упорно возражала ему Белая Верблюдица, стараясь объяснить ему, что к чему.

– Да что ты? Для чего это?! – удивился Ваня.

– Чтобы была бессловесной прислугой. Чтобы ту рухлядь, рвань, осколки да обломки, что они перед народом на прилавок выкладывают, огромными тюками покорно перетаскивала с базара на базар. И ни словечком возразить не могла, – горестно вздохнув, объяснила Белая Верблюдица.

– Так ты что же? Не Верблюдица вовсе? – в ужасе переспросил Ваня.

Да нет же! Ваня! Не знала я, чем они промышляют, вот и пошла на свою беду к ним в прислуги. А как узнала, что они обманщики-чародеи, бежать хотела да обличить их, бессовестных. Да не успела я. Околдовали. Кого хочешь – всех околдовать могут! В услужении у них и мухи-чаровницы. Вьются, жужжат перед носом покупателя. Чары наводят. Так от этих чар вся та рвань да обломки то коврами роскошными, узорчатыми, мастерской работы, то бесценной золотой и серебряной посудой кажутся, – объясняла она, позвякивая драгоценной уздечкой. Но крайне озадаченный Ваня ей возразил:

– Да ну! Право слово… Что такое говоришь? Зачем эта напраслина?

– А ты не спорь, Ванюша! А лучше посмотри на мою уздечку, что так крепко в кулаке сжимаешь! – сказала Верблюдица, опуская голову поближе к Ване.

– А вот и посмотрю-ю-юу! О!!! Это что же такое делается?! Это что же такое!!! Люди добрые!!! – воскликнул Ваня в крайнем изумлении, глядя то по сторонам, то на потертую, кое-где в узелках уздечку. Видимо от изношенности, она не раз рвалась, и кому-то приходилось ее связывать. Но за разговором базар был далеко позади. А эта рвань вместо той, сверкающей золотом и драгоценными камнями, уздечки лежала на его ладони.

– А ты мне не верил! Говорю же тебе, Ваня, чары. Чары все это! Так и покупателей своих они обманывают, мерещится людям на рынке, что лежит на их прилавке роскошь невиданная. Всё сверкает-сияет: что посуда золотая, украшенная драгоценными каменьями, что ковры восточные с узорами невиданными, что халаты шелковые, что украшения красоты неописуемой, но это все только кажется людям. А лежит на прилавке тех купцов разложенная ими рухлядь, рвань. Да осколки-обломки – словом, мусор разный. Не хотела я в обманах этих участвовать! Потому и отдали меня в обмен на твой узелок. Понимали: «Кто верблюдице поверит?» У-у-у! Бедная я! Бедная! – пролепетала она, роняя сверкающие не хуже самоцветов крупные слезы.

– Ну… ты… того, ну не плачь. Сердце мне не рви! Да шут с ней, с уздечкой этой. Да не на сбрую же я польстился. Да и негоже честную девушку на поводке водить! А вот сейчас же и сниму! Зачем мне эта старая веревка! Никакая это не уздечка! – И с этими словами Ваня решительно снял с Белой Верблюдицы потёртую уздечку. Белая Верблюдица обрадовалась этим словам и освобождению:

– Ох! Спасибо тебе. Спасибо! Сердечный ты человек! – обрадовалась Верблюдица, прыгая от радости по траве в каком-то диковинном танце, глядя на который Ваня залюбовался. Но тут вдруг Ванино внимание стала отвлекать жужжащая муха. Она вертелась так и эдак, словно хотела Ване всю свою красоту показать и затмить пляску Белой Верблюдицы. Словом, мешала смотреть. И всё пыталась на нос ему сесть. Как будто отдохнуть. Но Ваня решительно отгонял эту назойливую муху, размахивая обеими руками. Белая Верблюдица встревожилась.

– Ой! Ваня, осторожно! Это ж подарок! Не задень ее, подруженьку мою верную, Жужжалку! – сказала ему Верблюдица, увидев, как он отмахивается от мухи. Ваня удивился:

– Подарок? Муха? Мне??? К чему так тратиться, барышня?! У нас этого добра у самих в избытке имеется. Чего-чего, а мух у нас хватает. Спасибочко! – гордо отказался он. Но Верблюдица, подставив ухо своей подружке, пояснила Ване:

– Ха! Ха! Ой! Ваня, да ты не так понял. Я же тебе не Жужжалку дарю. Друзей кто же дарит? Просто она от себя захотела поблагодарить тебя за мое освобождение! – объяснила она ему, заливаясь смехом.

– Не понял я! Так какой такой подарок? – присматриваясь к жужжащей мухе, усевшейся на левом ухе Верблюдицы, переспросил ко всему готовый Ваня.

– Сказки её – вот подарок! Муха Жужжалка – большая мастерица сказки сказывать, – радостно пояснила ему Верблюдица.

– А! Спасибочко, конечно! Но, кажется, не до сказок нам сейчас, – немного разочарованно ответил ей Ваня.

– Сказки всегда нужны! Как же без них? Пусть не сейчас, но поверь – чудесные сказки. Уж очень рада за меня моя подруга, что освободил ты меня. Она тоже не хотела в обманах купцов-чародеев участвовать, улетела вместе со мной.

– Так я – согласен! С тобой, с нами. Я не против сказок, просто тут такое делается, точно сам в сказку попал: чем дальше, тем страшней. Так что давай, рассказывай; как тебя окончательно расколдовать? Что делать нужно, чтобы прежнее девичье обличье тебе вернуть? Может быть, мы с Жужжалкой с этим справимся. А? Как Жужжалочка? – подмигнул Ваня мухе Жужжалке, уже совершенно освоившись в сказочных чудесах-неожиданностях. И муха Жужжалка ответила ему: