окно. Натянув на себя пуловер, Алиса собрала мокрые волосы в низкий слабый хвост.
Глаза девушки забегали по книгам, уютно устроившихся на полу рядом со шкафом. Она стала что-то внимательно высматривать среди них. Ладонь потянулась к черной мягкой обложке с застежкой. Она открыла дневник и прочла надпись на первой странице: «Моей дочери Алисе».
Она сжала пересохшие губы. Этот дневник ей подарила мать, отношения с которой всегда были крайне натянутыми, а теперь и вовсе сошли на нет. Она жила своей жизнью так, словно у неё и вовсе нет дочери. Один или два раза в год эта женщина вспоминала об Алисе, отправляла скаченную из интернета открытку, приуроченную к какому-нибудь празднику и благополучно забывала прочесть ответ. Формальный, такой же сухой, как руки женщины, которую она должна называть мамой. Но не ответить Алиса не могла. Ей было проще сделать это и не будить странное, иррациональное чувство вины, возникающее всякий раз при общении с матерью.
Она постаралась отвлечься от неприятных мыслей, пролистала исписанные страницы и задержала взгляд на карандашных зарисовках. Алиса любила рисовать. И это оказалось единственным безболезненным и прибыльным делом за двадцать четыре года жизни, за которые она пыталась найти себя в недружелюбном мире. Алиса особенно любила рисовать картины, приходящие на ум спонтанно, например, во время прогулок или в процессе чтения. А иногда вдохновение находило её во снах.
Вспомнив, зачем взяла в руки дневник, она подняла голову, окидывая взглядом комнату. Черная ручка лежала на столе. Алиса взяла её, перелистнула страницу лежащего на коленях дневника и принялась записывать то, что увидела во сне. Стараясь не упустить ни единой детали, она раз за разом мысленно возвращалась к ощущениям, охватившим её тогда: сдавленное чувство в груди, нарастающий гул в ушах и учащённое сердцебиение, а также животный, ни с чем не сравнимый страх.
Когда эмоции из сновидения были облечены в слова и перенесены на бумагу, она еще раз взглянула на исписанный лист и прижала кулак к груди. Заново переживать это уже в реальности было для Алисы волнительно. Она записывала эмоции и образы, что возникали в её сознании и искала в них ответ. Ответ на вопрос: «Почему я вижу этот сон?»
Она захлопнула дневник и посмотрела в окно. Небо застилали темно-серые тучи, ветер играл с ветвями деревьев. Она даже не заметила, как в комнате потемнело.
Ей вдруг захотелось кофе. Это желание столкнулось в голове со страхом оказаться в центре внимания. «А что, если там будет новый бариста? Что, если кто-то посмотрит на меня косо? Или, ещё хуже, осуждающе? А вдруг кто-то надо мной посмеётся?» По спине пробежала дрожь, и она с трудом сжала в кулаки похолодевшие пальцы.
— Н-нет, не сегодня.
Живот заурчал, напоминая о том, что она ещё не завтракала. Алиса развернулась и через пару шагов оказалась на кухне. Она включила чайник, достала чашку с принтом невыспавшегося кота и поставила рядом банку растворимого кофе.
Алиса открыла холодильник и удивленно обвела взглядом содержимое полок: банка сметаны, пустой лоток яиц и бутылка воды. Открыв морозильный отдел, она нашла прилипшую к стенкам упаковку того, что когда-то было пельменями. Хмыкнув, Алиса закрыла холодильник и заглянула в шкафчик над головой.
— Гречка и сметана? Плохая идея.
Ей ничего не оставалось, кроме как собраться и пойти за продуктами, чтобы закупиться на неделю или две до следующего выхода на улицу. Алиса поморщилась, когда подумала, что ей предстоит встретиться с толпой несносных пожилых женщин, которые любят нарушать личное пространство и спорить с кассирами, или родителями, которые берут с собой детей в продуктовый и удивляются тому, что ребёнок капризничает и кричит «Купи!»
Но другого выхода не было. Ей необходимо было пойти в магазин, если Алиса хотела прожить ещё какое-то время, не умерев от голода.
«Потом», — подумала она, возвращая кружку и полупустую банку с растворимым кофе на место. Достав пакет с мусором, девушка выбросила все негодные продукты из холодильника и с полок. Алиса не сдержала вздох сожаления, когда отправила неоткрытую банку сметаны с истекшим сроком годности в мусорный пакет. В итоге в холодильнике одиноко лежала бутылка воды.
Алиса сменила спортивные штаны на свободные джинсы, накинула на плечи ветровку и взяла полупустой рюкзак, в котором лежали пакет для продуктов и кошелек. Девушка надела старые черные кроссовки и вышла из квартиры, закрыв за собой дверь.
Она жила на последнем этаже, на пятом, и всякий раз, спускаясь по лестнице вниз или поднимаясь вверх, ловила себя на мысли, что выбор квартиры был весьма неудачным. Но других вариантов у нее не было.
В прошлой квартире её устраивало всё: наличие балкона, на котором можно было на время спрятаться от навязчивых мыслей, магазин в трех минутах ходьбы и вид из окна, который представлял из себя исключительно небо, такое далекое и прекрасное. Однако пришлось искать себе новое убежище, когда хозяйка прошлой квартиры поставила её перед фактом, что место, в котором она жила два года, благополучно продали. Было ли это ударом? Еще каким! Первый съём квартиры оказался болезненным опытом, как практически любой первый опыт. Поэтому новое место оказалось выбранным в спешке. Теперь она жила в другом районе, наполненным одинаковыми домами старой застройки, где каждый второй житель являлся пенсионером.
Когда Алиса оказалась на первом этаже у почтовых ящиков, она заглянула в свой и увидела платёжку и, не вскрывая, отправила в рюкзак. Повернув голову в сторону квартир на этаже, девушка заметила кряхтящую старушку, которая открывала дверь своей квартиры, опираясь на деревянную трость.
Стараясь не привлекать внимание, Алиса попыталась проскользнуть мимо, но цепкий взгляд соседки заметил её. Старушка крикнула вдогонку:
— Будь осторожнее, дитятко.
Эти слова заставили Алису остановиться. Девушка поднялась на несколько ступенек и заглянула в проем с квартирами, где стояла старушка. Та уже закрывала дверь изнутри и, выглянув наружу, заметила ошарашенное бледное лицо Алисы.
— Вы что-то сказали? — спросила она, пытаясь совладать с немного осипшим голосом.
— Будь осторожнее, дитятко, — повторила старушка и кивнула ей за плечо, — время нынче неспокойное. — И со щелчком закрыла дверь.
Вскинув брови от удивления, девушка спустилась по лестнице, прокручивая в голове слова старушки. Что она имела ввиду? И почему подобрала именно эти слова? Алиса нажала на кнопку рядом со входом, и железная дверь со скрипом отворилась. Представшая перед глазами картина заставила сердце болезненно сжаться.
