– Я сам еще не привык к лондонскому времени, – признался в свою очередь Адам, разглядывая ее. – А вы роскошно одеты, мэм. С чего бы это?
– Я была на вечеринке, – ответила Каролина, давая понять собеседнику, что она не наряжалась специально для него.
Однако она не призналась, что покинула эту вечеринку раньше времени и, вернувшись домой, услышала от Джереда историю, заставившую ее среди ночи отправиться на поиски мужчины, которого, как ей до сих пор казалось, она никогда больше не должна видеть.
– Я пришла к тебе потому, что мы когда-то дружили с тобой. – Голос ее дрогнул. – Мы по-прежнему друзья, не так ли?
Он в ответ лишь неопределенно пожал плечами, то ли выражая согласие, то ли, наоборот, отрицая. Его нежелание признать в угоду ей такую малость отозвалось в ее груди болью.
– Адам, не надо. Ты не должен по-прежнему злиться на меня. Ведь прошло столько времени! Мы были детьми!
– Тебе было почти восемнадцать.
– О, восемнадцать! – Каролина засмеялась, давая понять что поступки, совершенные в том возрасте, не стоит воспринимать так серьезно, но почувствовала, что смех ее прозвучал фальшиво. – В восемнадцать кажется, что ты все знаешь, все понимаешь.
– А в двадцать два?
Ей хотелось обратить разговор в шутку.
– А в двадцать два приходишь к выводу, что ничего не знаешь, ничего не понимаешь.
Ты отдала себя Джереду, – сказал Адам, заставляя ее вернуться к разговору по существу. – Или теперь ты пришла сообщить, что жалеешь об этом?
– Я не отдала ему себя. – Голос Каролины прозвучал довольно резко. – Я вышла за него. Это разные вещи.
– Для меня это одно и то же.
Эти слова причинили Каролине боль.
Адам не сводил с нее пристального взгляда, а она невольно спрашивала себя, какова была бы ее жизнь, если бы она сделала другой выбор. Какова была бы ее жизнь, если бы она вышла замуж за этого мужчину, который сейчас сидит перед ней? Наверное, из этого союза тоже ничего бы хорошего не вышло. Адаму нужно все или ничего. Он бы довлел над нею во всех вопросах, не позволял бы ей поступать по-своему.
Женщина почувствовала, как замерло ее сердце, кругом пошла голова, и внутренняя дрожь охватила все ее существо. То ли от пристального мужского взгляда, то ли от собственных мыслей, то ли от всего пережитого волнения, связанного с тем, что привело ее сюда. Впрочем, подобные эмоции Адам вызывал в ней и прежде, четыре года назад. Рядом с Джередом такого с ней не бывало никогда. Тем более, что вот уже почти два года скоро минет, как она перестала с мужем делить постель, с тех пор как ей стало известно, что тот завел себе любовницу. Видимо, он был не удовлетворен сдержанными ласками своей жены. Да, но и бурные ласки Джереда никогда не возбуждали ее так, как случайные поцелуи Адама.
Каролина крепко стиснула ладони меж колен, мысленно успокаивая себя.
– Я искренне сожалею о том, что произошло между нами. Я тогда наговорила тебе несправедливые, ужасные вещи. Но, видит Бог, я не хотела обидеть тебя.
Усилием воли Адам подавил стон, рвавшийся из его груди.
Вернувшись в Лондон, он предчувствовал возможность этой встречи, а после разговора с Джередом Раули понял, что она неизбежна. Но он не ожидал, что эта встреча произойдет так скоро, в его комнате, в столь поздний час, и что она будет такой мучительной.
Он любил Каролину. Он так ее любил, но она отвергла его любовь. И тогда он уехал. Уехал как можно дальше. И старался забыть ее. Однако это казалось невозможным.
– Тебе не нужно оправдываться, – произнес он. – Ты не для этого пришла. Зачем ты разыскала меня после стольких лет? Зачем ты вообще разыскала меня?
– Мне необходима твоя помощь, Адам. Мне и Джереду.
– А, значит, твоему мужу?
– Да, моему мужу. Он попал в беду.
Адам прекрасно знал, что Джеред Раули попал в беду, ведь он сам вчера сообщил ему об этом. Эта беседа оставила неприятный осадок. С одной стороны, он торжествовал, потому что Джеред, – его удачливый соперник, а с другой стороны, испытывал чувство вины, потому что Каролина тоже страдала. И теперь чувство вины возрастало, подогреваемое взволнованным и тревожным видом этой женщины, все еще любимой им женщины. А Адаму так хотелось, чтобы она стала ближе, сердечнее к нему. И именно сейчас. Именно сейчас он испытывал в этом необходимость.
– Мне очень жаль, – холодно проговорил он.
Это прозвучало, как издевка. Каролина устремила на него недоверчивый взгляд, пытаясь разглядеть в этом бесстрастном человеке того пылкого юношу, который когда-то клялся навечно быть ее другом. Но нет, она не могла себе позволить в данный момент погружаться в переживания прошлого. Сейчас она должна думать только о том, как вернуть Адаму хорошее расположение духа. Ведь если он откажется помочь Джереду, они пропали! Да, она могла сожалеть о своем неудачном замужестве, но не могла оставаться в стороне, молчаливо наблюдая, как гибнет ее муж.
– Джеред оказался в ужасном положении, – начала она. – Он сообщил мне, что ему собираются предъявить отвратительные обвинения. Но он не виноват. И хотя я не могла толком от него ничего добиться – весь вечер он пил… Мне известно только одно: это дело связано с его литейным цехом… – Чтобы сколотить капитал, Джеред не раз принимал участие в различных подозрительных сделках. Уже через год после свадьбы Каролина поняла, что они живут не по средствам. Но как бы там ни было, Джереду всякий раз удавалось выходить сухим из воды. – …И, кажется, если я правильно поняла, в том, что случилось, он обвиняет тебя.
Каролина замерла в ожидании ответа. Однако Адам молчал, сохраняя невозмутимый вид. Ей хотелось заставить его говорить, но она не знала, как это сделать.
– Ты угрожал Джереду, – продолжила она, давая понять ему, что знает об их разговоре. – И хотя он мне не сказал это вполне определенно, но я поняла это из его отрывистых, уклончивых слов. Ты разыскал его в клубе и, отказавшись с ним пить, сказал, что собираешься выдать его, и что его ждет суд. Адам, объясни мне, что все это значит? Не молчи! Ты должен мне все объяснить!
С разгоряченным лицом и горящими глазами она подалась вперед. Именно такой он и помнил ее – страстной, напористой, требовательной. В этот момент ему так хотелось прижать ее к себе и долго-долго не отпускать. Хотелось, чтобы былое вернулось, хотелось все расставить заново по своим местам. Однако Адам не мог ей помочь, не поступившись при этом своей честью.
– Это дело тебя не касается, – сказал он гораздо резче, чем намеревался.
– Но это касается моего мужа, не так ли? – серые глаза Каролины, темные при свете свечей, от гнева сделались еще темнее. – Во многих вещах я и он – единое целое. Мы – одна плоть.
