немного подташнивает. Или этим спецэффектам виной волнение?
Уплываю в какие-то свои мысли, в которые вдруг проникает приятный баритон. Едва заметные гортанные звуки в голосе наводят на мысли о том, что я невольно подслушиваю разговор земляка. Довольно интимный разговор, надо заметить.
– Привет, Амалия. Узнала? – пауза, которую мужчина дает той самой Амалии на ответ. И снова его слова: – Почему сразу нарушила? Может, я давал тебе время соскучиться.
Я чувствую, как незнакомец сыто скалится, говоря все это. И то, что он приближается! Теперь мужчина, кем бы он ни был, стоит так близко, что я, если напрячься, могу различить, что ему отвечают.
– Ну, нет. Такое ребячество не в твоем стиле, – доносится до меня смеющийся женский голос.
– Ты права. На работе была запара.
– Знакомо. Так чего ты звонишь? У меня со временем туго…
– Хочу встретиться. Куда за тобой подъехать? В офис?
Ответ женщины тонет в гоготе пробегающей мимо нас детворы. Но по последовавшим за этим словам незнакомца могу судить, что его отшили. И от этого мои губы растягиваются в восторженной улыбке. Вот бы и я так могла, а? Как было бы круто!
– Почему это? – интересуется мужчина с неприкрытым недовольством в голосе.
– Потому что у меня планы. Которые я не собираюсь менять.
Вот это да! Я понятия не имею, что собой представляет женщина, с которой говорит мой земляк, но она приводит меня в полнейший восторг. Интересно, понимает ли она, что для любого уважающего себя мужчины из наших такое поведение абсолютно неприемлемо? Да если бы я позволила себе нечто подобное… Нет, я такого не могу себе даже представить!
– Хм. Сабантуй у Сидельника? Я и забыл. Ладно. На завтра тогда ничего не планируй.
– А что будет завтра?
– До того или после, как я тебя трахну? Я еще не придумал, – гортанные нотки в голосе героя-любовника становятся более заметными, я в ужасе зажмуриваюсь. А?! Он действительно так сказал? Кто-то может себе позволить вот так говорить с женщиной? Ну нет… Кажется, меня действительно нормально так приложило.
Срываюсь с места, но тут, как, назло, свет в глазах опять вырубают. Чтобы удержаться на ногах, хватаюсь за то, что первым попадается под руку. Ветки фикуса трещат и гнутся под моим весом. Естественно, это все привлекает внимание мужчины, который все это время меня не замечал. Наши взгляды на пару секунд встречаются. Недовольный прищур темных глаз, сурово поджатые губы, смуглые руки в окоеме белоснежных манжет… Мамочка!
Срываюсь с места и припускаю к холлу. Только лямки от рюкзака хлопают по заднице. Вот влипла, так влипла! Знал бы отец, какому разговору я стала свидетельницей, так вымыл бы мне уши с мылом.
Стоп. А почему я решила, что он не узнает? Наверняка же за мной по пятам бежит охрана. Резко торможу и бросаю настороженный взгляд за спину. Да как бы ни так! На подходе к центральному холлу полно народа. Если за мной и следят – сейчас засланного казачка ни за что не вычислить.
– Динара!
– Папа!
Буквально падаю в отцовские объятия. Я родилась, когда папе было уже за сорок. Соответственно, сейчас ему за шестьдесят. Но гены и порода там такие, что ему ни за что не дашь его возраста.
– Выглядишь, как будто тебя били, – замечает, посмеиваясь.
– И точно так же себя чувствую. Поедем?
– Я тебя хотел кое с кем познакомить.
– Сейчас? – удивленно округляю глаза и развожу руки в стороны. На мне мешковатый спортивный костюм черного цвета. И черные же кроссовки. Уверена, совсем не так отец представлял мой образ во время знакомства с потенциальным женихом. А в том, что он именно жениха хотел мне представить, я даже не сомневаюсь. Папа и так долго ждал этого момента. И видно, его терпение подошло к концу.
Интересно, что бы он делал, если бы я выиграла? Сказал бы жениху, дескать, все, свадьба отменяется?
На мгновение мелькает параноидальная мысль, что папа как-то поспособствовал моему проигрышу. Но сколько я ни пытаюсь найти способ, как бы ему удалось это провернуть – не нахожу. К тому же мой отец – какой угодно, но не подлый. Для него, в отличие от меня, всерьез размышляющей о побеге, честь – не пустой звук.
И опять слезы подкатывают к глазам. Боясь разреветься, как бедный Пьеро, отворачиваюсь и за руку тяну отца к выходу. За нами тут же снимается несколько человек. После гибели мамы и братьев папа просто помешался на вопросах безопасности.
– Ты права. Наверное, сейчас не лучшее время. Иди в машину, я попрощаюсь с Мусой.
Муса. Вот как, значит, зовут моего потенциального мужа.
Ныряю в приоткрытую охранником дверь на заднее сиденье Майбаха. В отличие от машин простых смертных, которые не могли въехать даже просто на территорию, машина отца подъехала прямо к входу. Мне это кажется неправильным. Я за равенство и справедливость. Но папа учит меня, что справедливости в жизни нет. Не знаю, насколько это адекватное суждение, но оно, надо сказать, не оставляет пространства для иллюзий. Справедливо ли, что я проиграла бой? Объективно я и впрямь была хуже. Но ведь это только сегодня… Так справедливо ли то, что мне придется бросить дело, которому я отдала столько сил, из-за одной маленькой ошибки?!
Дверь в салон вновь открывается. Это папа садится рядом. И почему-то, прижавшись к его плечу, я окончательно расклеиваюсь. Закусываю губу, но это ничего не дает – всхлипы рвутся прямиком из души. Папа обнимает меня. Прижимает к груди, что-то нашептывает – ласковое и утешительное. Говорит, что все будет хорошо. Что я самая лучшая его девочка, и мое поражение этого вообще не меняет. Но от его горячей любви мне только хуже. Потому что я не смогу эту любовь предать. Не смогу убежать и тем самым отца опозорить. Говоря откровенно, я не смогу ему даже сознаться, что плачу вовсе не из-за своего несостоявшегося чемпионства. Ведь тогда придется объяснять, насколько мне отвратительна сама мысль о браке! Я не хочу, чтобы отец жил, думая, что силой меня заставил. Он этого не заслужил. Он не виноват, что я какая-то… не такая.
– Динара, доченька…
– М-м-м?
– Я не могу поступить иначе.
– Почему?
– Просто поверь. Не могу.
Глава 2
– Ди! Ну наконец-то! Тебе на кой вообще
