Читаем без скачивания В доспехах и с оружием - Терри Пратчетт

Он мог даже думать курсивом. Подобные люди нуждаются в наблюдении. Предпочтительнее с безопасного расстояния.

"Меня заинтересовало в вашем письме то, что вы говорите о том, что приходят люди и спрашивают обо мне. Это так изумительно. Я пережил здесь Пять Тяжелых Минут, а сейчас я совсем знаменитость. Я был очень рад узнать об открытии седьмой шахты, не помню, писал ли я вам уже об этом. Я был очень счастлив дома, где я провел свое Славное Времечко. Иногда в мой выходной я иду и сажусь в погребке и стучу головой о рукоять алебарды, но это не то же самое.

Надеюсь, что письмо найдет вас в Добром Здравии.

Ваш верный, ваш любящий сын, приемный, Морковка."

Он согнул письмо, вложил иконографии, запечатал его куском воска, оттиснув большой палец, и спрятал во внутренний карман. Почта гномов на Бараньи Вершины была вполне надежной. Все больше и больше гномов отправлялось на заработки в город, а поскольку гномы весьма рассудительны, то многие из них посылали деньги домой. Это и сделало почту гномов столь надежной, насколько возможно, особенно после того, как почта стала тщательно охраняться. Гномы весьма неравнодушны к золоту. Любой грабитель с большой дороги, скомандовавший "Деньги или жизнь "должен был бы принести с собой складной стул, пакет с завтраком и книгу для чтения, пока продолжаются дебаты.

Затем Морковка умылся, натянул кожаные рубаху и штаны, кольчугу, нацепил нагрудник и, со шлемом под мышкой, весело вышел, готовясь встретиться лицом к лицу с надвигавшимся будущим.

Эта комната была совсем другой, впрочем неизвестно даже где она находилась.

Это была тесная комната, штукатурка на стенах раскрошилась, потолки провисли как днище у кровати толстяка. От мебели было еще теснее.

Это была старая, хорошая мебель, но здесь для нее не было места. Ей было место в высоких, с раскатистым эхом, залах. А ее впихнули сюда. Здесь были темные дубовые стулья, огромные буфеты и даже латы. В этой убогой комнате за огромным столом сидело полдюжины людей. Для такого стола комната была убогой.

В полумраке тикали часы.

Тяжелые бархатные занавеси были задернуты, но несмотря на это сюда проникало много дневного света. Воздух был удушливым, как от дневной жары, так и от свечей в волшебном фонаре. Свет лился только с экрана, на котором в сей миг красовался выразительный профиль капрала Морковки Чугунолитейного.

Маленькая, но весьма изысканная аудитория посматривала на него с тщательно скрываемыми проявлениями чувств, как у людей, которые наполовину убеждены в том, что их хозяину не хватает в колоде половины карт, но они считались с тем, что их накормили обильной трапезой, и было бы невежливо так рано покидать ее.

"Ну? " — сказал один из них. — «Думаю, что видел его, проходившего по городу… И что же? Он же просто стражник, Эдвард.»

«Разумеется. Важно, что он существует. Скромный жизненный пост. Все это подходит для классического примера.» Эдвард с'Мерть подал сигнал. По щелчку следующий стеклянный слайд скользнул в щель. "Этот был срисован не из жизни.

Король Парагор. Взято со старого рисунка. А этот…" щелк! — "король Велтрик III, с другого портрета. Это королева Альчина IV …обратите внимание на линию подбородка.

А это…" — щелк! — «семипенсовая монета времен царствования Веблторпа Несознательного, обратите внимание на подбородок и общую конфигурацию черепа. А это…» — щелк! «это… вверх ногами снимок вазы с цветами. Полагаю, шпорник. Зачем он здесь?»

«Простите, мистер Эдвард, у меня было несколько тарелок слева, а демоны в камере еще не устали, то…»

«Следующий слайд, пожалуйста. А затем можете оставить нас.»

«Да, мистер Эдвард.»

«Рапорт дежурному истязателю.»

«Да, мистер Эдвард.»

Щелк!

«А это вполне приличное — хорошо выполнено, Бленкин, изображение бюста королевы Коанны.»

«Благодарю вас, мистер Эдвард.»

«Большая часть ее лица позволяет нам однако удостовериться в похожести. Этого вполне достаточно, я полагаю. Вы можете идти, Бленкин.»

«Да, мистер Эдвард.»

«Кое-что не для посторонних ушей, как я полагаю.»

«Да, мистер Эдвард.»

Слуга с достоинством закрыл за собой дверь и удалился на кухню, печально качая головой.

Семейство с'Мерть не было в состоянии постоянно содержать у себя истязателя. Лучшее, что тот мог совершить, это нанести сам себе рану кухонным ножом.

Гости ожидали от хозяина продолжения разговора, но тот, казалось, не расположен был этим заниматься. С Эдвардом было порою трудно разговаривать, особенно когда он бывал возбужден, то страдал от дефектов речи, проявлявшихся в неуместных паузах, как если бы мозг временно запирал рот на замок.

В конце-концов кто-то, не выдержав, спросил. — «Ну, хорошо… Так в чем же смысл ваших рассуждений?»

«Вы видели сходство, оно очевидно, не так ли?»

«Ну и что же, продолжайте…»

Эдвард с'Мерть положил кожаный портфель перед собой и принялся расстегивать ремни.

«Но…но мальчик был усыновлен гномами Мира Диска. Они нашли младенца в лесу на горе вблизи Бараньих Вершин. Горящие кареты, трупы, и все подобное… Нападение бандитов, по-видимому. Гномы нашли меч среди обломков. Меч сейчас у него. Очень старый меч. И весьма острый.»

«И что? Мир полон старыми мечами и точильными камнями.»

«Этот был тщательно спрятан в одну из телег, которые были позднее разбиты. Странно. Меч ожидал того, кто был бы готов взять его в руки. Чтобы использовать? В бандитской стране?… А затем мальчик вырос, и…судьба…распорядилась так, что забросила его со своим мечом в Анк-Морпорк, где он ныне и служит стражником в Ночном Дозоре. Я не могу поверить в это!»

«Это пока не…»

Эдвард на миг поднял руку, а затем вытащил из портфеля пакет. «Как вы знаете, я навел справки и нашел место, где произошло нападение. При тщательном изучении почвы были обнаружены старые гвозди от телег, несколько медных монет и среди кусков древесного угля… это…»

Все вытянули шеи, чтобы увидать.

«Похоже на кольцо.»

«Да, оно…разумеется, оно необычайно обесцвеченно, но с другой стороны кто-нибудь мог бы разглядеть его… Вероятнее всего, оно было спрятано где-то в телеге. Я его немного отчистил. Сейчас вы можете прочесть опись. В ней представлены с иллюстрациями королевские драгоценности Анка, в царствование короля Тиррила. Вот…обратите внимание, вот… небольшое обручальное кольцо в нижнем левом углу страницы. Вы можете заметить, что художник услужливо прикрыл надпись.»

Обозрение потребовало от присутствующих нескольких минут для проверки. Все они были, разумеется, подозрительными людьми. Как впрочем верным было и то, что они были потомками людей, для кого подозрение и паранойя являлись чертами характера, позволившими выжить.

Потому то они и были все аристократами. Ни один из них не знал имени своего пра-пра-прадедушки и от какой тяжелой болезни тот помер.

Сейчас они вкушали не очень хорошую трапезу, включавшую однако старые и дорогие вина. Они все почтили присутствием Эдварда, ибо хорошо знали отца Эдварда, а семейство с'Мерть были прекрасной старинной семьей, даже в изменившихся жизненных обстоятельствах.

«Так что вы можете видеть.» — произнес с гордостью Эдвард. — «доказательство ошеломляющее. У нас есть король!»

Присутствовавшие пытались избежать прямого взгляда друг другу в лицо.

"Полагаю, что вы удовлетворены. " — сказал Эдвард.

Наконец лорд Ржавый огласил общее мнение присутствующих вслух. В этих чистых синих глазах не оставалось ни малейшего местечка для жалости, черты отнюдь не способствовавшей выживанию, а напротив, но временами была возможность проблеска доброты.

«Эдвард.» — произнес он. — «последний король Анк-Морпорка умер столетие назад.»

«Умерщвленный предателями.»

«Даже если и есть шанс найти потомка, королевская кровь сильно разбавилась за прошедшее время, как вы полагаете?»

«Королевская кровь не может быть разбавлена!»

Ах, — подумал лорд Ржавый. Это верно, если он действительно того сорта. Юный Эдвард думает, что королевское прикосновение может излечить от золотухи, как если бы королевское происхождение было эквивалентом серной мази.

Юный Эдвард думает, что ни одно море крови не может быть велико, чтобы его нельзя было переплыть для восстановления истинного короля на троне, ни один подвиг не может быть основой защиты короны. Романтик, разумеется.

Лорд Ржавый не был романтиком. Ржавые хорошо приспособились в Анк-Морпорке к послемонархическим столетиям, понукая и продавая, арендуя и завязывая контакты, верша то, чем обычно занимаются аристократы, плывущие верным курсом и выжившие.

«Согласен, возможно.» — признал он мягким голосом человека, пытающегося договориться с кем-либо, не идущим на уступки. — «Но мы должны спросить себя: а нужен ли Анк-Морпорку в настоящий момент король?»

Эдвард взглянул на него как на лишившегося внезапно разума.