бы изумление, когда родится ребёнок, но ведь от неё ничего не зависело. Всё зависело от миссис Филдинг, и остальные прекрасно знали, что, как только Лея больше не сможет скрывать своё положение, экономка уволит её без рекомендаций. Лея тоже знала это. Её саквояж был упакован уже несколько недель как – просто на всякий случай.
Элеонора кашлянула.
– Лея?
Лея резко проснулась, распахнула глаза.
– Господи, Элла! Я думала, ты…
– Он, кажется, пока не вернулся, – сказала Элеонора, притворяя за собой дверь. – Я подумала, тебе понадобится помощь, чтобы одеться.
Лея вспыхнула:
– Кажется, заметно лишь самую малость.
Элеонора постаралась, чтобы её голос звучал мягко:
– Уже не совсем малость…
Лея вылезла из постели. Когда она встала на ноги, Элеонора ощутила трепет надежды. Её подруга всегда была пышной, и если будет держаться прямо, возможно, миссис Филдинг подумает, что девушка просто прибавила в весе. Конечно, были и другие признаки – тёмные круги под глазами от бессонных ночей, чуть осунувшееся лицо из-за утреннего недомогания. Но все служанки уставали, и Лея всегда могла сослаться на то, что съела что-то не то. Возможно, пока Лее не пришло время уходить. Не прямо сейчас. Возможно, в этот раз всё будет иначе.
В комнатке – такой же маленькой и обшарпанной, как каморка Элеоноры, – не было зеркала. Лея растянула чулок и попыталась намотать его вокруг талии, чтобы посмотреть, насколько вырос живот. Концы чулка едва сошлись, и девушка отбросила его в сторону. Руки у неё дрожали. Элеонора подняла чулок, разгладила и сложила, стараясь не смотреть в лицо подруге. Это заняло больше времени, чем следовало, – отчаяние, разочарование сделали её неуклюжей.
– Может, миссис Филдинг пока не…
Лея сухо рассмеялась:
– Раз уж ты заметила несколько недель назад, Крошка Нелл, надежды у меня не осталось.
Старое прозвище кольнуло, словно игла, которую кто-то сунул под ноготь. Элеонора сдержалась.
– А ты никогда не думала о том, чтобы… ускорить роды? Есть ведь женщины, которые могли бы…
Лея уставилась на неё. Серые глаза были полны изумления:
– Я бы никогда не стала! И где ты только о таком наслушалась?
Элеонора покраснела. Лея ведь была далеко не первой служанкой в особняке Гранборо, которая забеременела.
– Ох да, я бы тоже не стала, – пробормотала она. – Но непохоже, чтобы ты была счастлива, и я подумала…
– Конечно же я не счастлива! – огрызнулась Лея.
Элеонора протянула к ней руку, но Лея оттолкнула её ладонь:
– Лучше иди.
Элеонора спустилась по лестнице, оставив Лею бороться со шнуровкой платья самостоятельно. В огромной кухне особняка Гранборо было тихо и темно. Сквозь окно, располагавшееся на уровне улицы, пробивалась тонкая полоска света. Элеонора наполнила ведёрко углём и с третьей попытки разожгла кухонную плиту, прежде чем вошли остальные слуги. Дым от углей обжигал глаза, но девушка смотрела на пламя, и по лицу текли слёзы.
Ходить за водой – худшая часть утра Элеоноры. Железное ведро било по голеням, когда она поднималась по ступеням к их маленькому участку сада. Серый свет заливал высокие стены. Трава в саду, деревья и старый каретный двор казались смутными очертаниями в сумерках. Когда девушка подошла к насосу в конце заросшего сорняками участка, разбитые окна заброшенного каретного сарая заблестели.
Желоб под насосом был заполнен водой и покрыт тонким слоем мёртвых мух. Элеонора надавила на рычаг. Помпа издала ужасный всасывающий звук и залила водой её юбки. За стеной грохотали экипажи – быстро, резко. Дома вокруг уже пробуждались к жизни. Элеонора слышала, как открываются двери, лязгают вёдра и, прогреваясь, тихо вздыхают дымоходы, один за другим. Мэйфер[2] был по-прежнему тих, но Элеонора уже слышала шум, когда повернула голову в сторону Мэрилибон[3]. Неспешный стук колёс возвещал о прибытии гружёных тележек уличных торговцев. Издалека раздавался крик: «Кофе! Горячий кофе!» Кажется, со стороны Уголка Ораторов[4]. Уличные торговцы всегда приходили туда рано, продавая свиные ножки рьяным верующим, которые так заботились о своих душах, что забывали о телах. Но, пожалуй, так даже лучше, если собираешься попробовать товар этих торговцев. Продавец фруктов на углу Уигмор-стрит, например, варил апельсины, что было не так уж и плохо.
Элеонора потащила ведро в дом.
Когда она закончила, большинство служанок уже собрались у кухонного стола. Худая кудрявая Лиззи зевала над своей плошкой с овсянкой. Леи так и не было. Ифе улыбнулась Элеоноре – её глаза всё ещё были затуманены со сна. Дейзи, последняя оставшаяся помощница кухарки, сгорбилась над плитой. Мышцы её сильных смуглых рук напрягались, пока она помешивала кашу в тяжёлом котле. Дейзи налила ещё одну плошку. Поймав её взгляд, Ифе покраснела. Элеонора готова была поклясться, что видела, как Дейзи подмигнула.
– А где Лея? – спросила Элеонора. – Всё ещё одевается?
Ифе, краснея, отвела взгляд от Дейзи.
– Я её не видела.
Элеонора передала Дейзи пустую плошку:
– Нужно оставить поесть и ей. Ей понадобятся силы.
Лиззи, старшая служанка, закатила глаза:
– Элла, только не надо нравоучений. Она сама виновата, что теперь должна есть за двоих.
Элеонора резко развернулась, в ней вспыхнул гнев:
– Это не её вина, и ты прекрасно знаешь.
Лиззи усмехнулась:
– Я много чего знаю, мисс Элеонора.
Когда Лея влетела в кухню, Лиззи замолчала. Она плохо справилась с одеванием – платье вздувалось и провисало в тех местах, где не вполне хорошо застёгивалось. От этого её живот казался ещё больше. Глаза сильно покраснели. И всё же она набросилась на кашу, которую оставила для неё Элеонора, и заглотила всю без остатка.
– Не очень-то ты спешила, чёрт возьми, – пробормотала Лиззи, отводя взгляд.
Лея отставила плошку в сторону и ответила Лиззи долгим холодным взглядом:
– Зато ты, похоже, рада была поторопиться. Каши едва осталось. Скажи, еда в самом деле вкуснее, когда её у кого-то отбираешь?
Лиззи вспыхнула и со стуком положила ложку на стол.
– Думай, с кем говоришь!
Миссис Филдинг ворвалась прежде, чем ссора успела толком разгореться. Несмотря на ранний час, выглядела она безупречно. Чёрное платье было вычищено чуть ли не до блеска. Каштановые волосы, чуть припорошённые сединой, были скручены в очень тугой пучок. Следом вошла сутулая миссис Бэнбёри, кухарка, низенькая и коренастая, с короткими, торчащими во все стороны седыми волосами, липшими к шее. Обе выглядели разгорячёнными и уставшими.
– Всё ещё едите, девочки? – спросила миссис Филдинг, потирая старый шрам на шее. – Пойдёмте, у нас много дел.
Лиззи манерно улыбнулась экономке:
– Мы как раз закончили, миссис Филдинг. – Она снова повернулась к столу: – Элла, можешь убирать.
Миссис Филдинг кивнула, оглядев собравшихся. Её взгляд упал на Лею, на её живот, и все увидели, что решение было принято в тот же миг. Элеонора смотрела, как женщина стиснула зубы, как дёрнулся кончик шрама, и знала – она не может ничего ни сказать, ни сделать, чтобы заставить миссис Филдинг передумать.
Этим вечером Элеонора снова пойдёт в библиотеку. Она будет читать до
