Затормозив у Марса и сделав вокруг него несколько оборотов, «Галактика», управляемая компьютерами, разогналась и направилась к Земле.
В конце второго месяца полета бортовые системы сообщили, что в корабле осталось два живых существа. Что стало с третьим, они не могли доложить.
В назначенный срок «Галактика» вышла на стационарную земную орбиту. К ее приходу было приготовлено три корабля, стартовавшие с Земли для стыковки с марсианским путешественником. Корабли укомплектовывались в основном космонавтами-медиками, но на один из них по настоянию общественности поместили телевизионщика с камерой, который уже дважды побывал в космосе.
Присосавшись магнитами к трем шлюзовым выходам Галактики, прибывшие космонавты вскрыли марсианский корабль.
То, что дал в прямой эфир оператор с орбиты, было неполной информацией о «Галактике». Его никто не отталкивал, он сам старался показывать открывшуюся картину лишь кусками. Но и она ввергла телезрителей в шок.
Два космонавта были живы, но худые, как велосипеды, и заросшие громадной гривой спутанных волос. Костюмов на них не было. По каютам «Галактики» плавали в невесомости ошметки от их одежды. Вновь прибывшие на корабль марсиан старались закрыть нос и рот тряпками, платками или просто рукавами. Кто-то из них обронил фразу, что вонь в корабле была невыносимая: запахи испражнения, мочи, грязи и разложения.
Самую страшную картину представляли двое путешественников, с безумными горящими глазами. Они попытались накинуться на вторгнувшихся, брызгая пеной и дико рыча, но были слишком слабы. Их мышцы почти полностью атрофировались в невесомости, а на тренажерах они, очевидно, не занимались.
Медики легко их скрутили, но путешественники продолжали сопротивляться и связанные: они кусались и царапались обгрызенными ногтями.
Спеленав и переправив сумасшедших в возвращаемый на Землю аппарат, вооружившись респираторами, разбрелись по отсекам в поисках третьего. Они нашли его. Вернее, не его, а обглоданный скелет. На костях скелета остались четкие следы зубов. Было ясно, что третьего съели двое выживших. И лишь обнаружив на скелете французские фирменные ботинки для космоса, определили, что в живых остались американец и русский: при первом осмотре невозможно было определить, кто есть кто. Они оба были похожи на заросших орангутангов.
Картина отвратительная, а ее сюжет – ужасен.
Путешественников поместили в специальный карантинный госпиталь, изолировав их из-за подозреваемой заразы. Целый месяц ученые всех профилей исследовали космонавтов, наблюдая, как они отъедаются, наращивая мышцы, заново учатся ходить. Их поведение не менялось. Они не выходили из состояния безумия.
В первую неделю их разделили, привязав к койкам в разных палатах. Пытались кормить с ложечки. Они хватали ложку зубами, вырывая ее из рук, агрессивно скалились, выли и рычали. Поэтому им стали давать твердую пищу: овощи, мясо. Ели они торопясь, а точнее, жрали, быстро перемалывали еду зубами и глотали. Насытившись, порыкивали даже на своих кормильцев, хотя уже привыкли к ним.
На вторую неделю их поместили в одну палату, и космонавты будто взбесились, пытаясь вырваться из ремней кровати и искусать друг друга. При этом они выли и рычали, как звери. Пришлось их опять разлучить.
Во время переодевания в чистые пижамы оба дико извивались, не давали себя одеть, а одетые, старались руками, ногами и зубами сорвать с себя одежду. Одеял они тоже не любили.
Журналистов не пускали в палаты, мотивируя это плохим состоянием больных. Прибывших родственников вывели из палат в полной прострации. Космонавты не узнали своих родных, но и родственники не смогли узнать в них своих сынов, мужей… Это был кошмар.
В мире вспыхнула волна протеста в отношении экспансии в космос. С одной стороны, давили экономисты с психологическим уклоном, доказывающие с цифрами в руках неразумность траты денег на освоение космоса и прямо называющие участников этого проекта идиотами. С другой стороны, наезжали хиппующие консерваторы: «Нам там нечего делать, – вещали они с телевизионных экранов. – На Земле места всем хватит».
Было видно, что народ струсил.
Но выступали и иные, приводившие цифры о стремительном росте населения земного шара. Они пугали, что через некоторое время придется запретить бесконтрольную рождаемость, а иначе просто не будет хватать для всех еды. Однако это не особенно останавливало противников космических полетов. Им казалось, что перенаселенность Земли еще за горизонтом, и на их век всего хватит, а после них – хоть потоп.
И все-таки через некоторое время стало заметно, что здравый смысл побеждает, что полеты в космос – необходимость. Однако, несмотря на такой страшный результат путешествия к Марсу, жизнь продолжалась, и многим околонаучным деятелям трехмесячная полемика сыграла на руку: они сумели защитить научные диссертации на модных отрицаниях.
Применяя все имеющиеся физиотерапевтические и медикаментозные средства, ученые не смогли в течение трех месяцев привести космонавтов в чувство – они оставались безумными. Пациенты бродили взад и вперед по своим палатам, стены которых были обиты мягкими матами, проявляя агрессивность по любому поводу, без раздумий пуская в ход зубы и ногти. Драться руками и ногами они разучились. Могли лишь укусить, смять, раздавить.
Прогулки в закрытом саду ничего не дали, – они выдирали и ломали растения, пробуя их на вкус. Если не нравилось, отбрасывали в сторону.
Медики сделали удручающий вывод: изменение психики космонавтов устойчивое и не поддается восстановлению. И в этом не была повинна их изоляция от общества на три месяца, так как до полета они по полгода провели в сурдокамерах без сильных изменений психики.
– Мы думаем, – устало сказала журналистам Эмма во время одного из интервью, – что где-то у орбиты Марса они попали в жесткое облучение, и это фундаментально повредило их психику.
– До марсианского полета я был в России, – начал один из журналистов, – и встретился там с интересным человеком, который сказал, что если его жена права, то космонавты потеряют разум, отлетев достаточно далеко от Земли.
– Я вас не поняла, – раздраженно бросила Эмма. – Причем здесь Россия, жена и русский?
– У этого русского есть своя теория в отношении полетов в космос, – пояснил журналист.
– Что за теория? – с неприязнью спросила Эмма.
– Я не знаю подробностей, – с неохотой ответил журналист, – но эта теория появилась у него после знакомства с эзотерикой, которой увлекается его жена. Он говорит, что не верит в эту мистику, да и в свою теорию не очень-то верит, хотя расписал поведение космонавтов один к одному. И это он рассказал еще до полета.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
