Но они ошиблись. Стоктон не знал, что именно привлекло клиентов: уютная атмосфера или аутентичная итальянская кухня, в которой ему не было равных, но все же что-то заставляло людей приезжать в Ривербенд, чтобы провести приятный вечер в его ресторане.
Ему будет чем гордиться. В юности, мечтая о дальних странах, Стоктон и представить себе не мог, что успех придет к нему в его родном городе, но, путешествуя по свету, он понял, что только здесь хочет открыть свой ресторан.
Хотя бы для того, чтобы доказать Хенку Грисхему, что настоящие кулинарные шедевры можно найти не только в Париже или Венеции. Для его отца-француза выражение «маленький город» было антонимом хорошей кухни. Хенк всю жизнь колесил по свету, работая в лучших ресторанах, и Стоктон видел подпись отца на открытках чаще, чем его самого. В какой-то момент для него стало делом чести доказать Хенку, что и в Ривербенде можно открыть элитный ресторан, столики которого каждый вечер будут заняты ценителями хорошей кухни. Сейчас у Стоктона было все о чем он мечтал. Он должен был быть счастлив, но иногда, по вечерам, когда гости расходились по домам, а чисто вымытые тарелки ровными рядами выстраивались на полках в шкафу, Стоктон задумывался, что было бы, если бы…
Хлопнула задняя дверь, впустив порыв холодного ветра, сотню пушистых снежинок и хорошенькую женщину.
— Господи, когда же наконец закончится эта зима? — вопросила Саманта Макгрегор, стряхивая снег с длинных золотистых волос.
Даже закутанная с головы до ног в теплое пальто, она была невероятно хороша. Ее щеки раскраснелись, а широкая улыбка не исчезала с милого лица с тех самых пор, как журналист Флин Макгрегор переехал в Ривербенд. Стоктон был искренне рад видеть свою подругу такой счастливой.
— Учитывая, что еще даже не январь, тебе предстоит довольно долго ждать наступления весны, — с улыбкой сказал он. — Ты принесла мой заказ?
— Конечно, — кивнула она, водрузив на стол пакет с печеньем. — Хотя это было не так-то просто. После хвалебной статьи, которую Флин написал о моей пекарне, от покупателей отбоя нет. Я уже всерьез жалею, что не могу отрастить себе дополнительную пару рук.
— Рад, что твой бизнес процветает.
— Могу ответить тебе тем же, — улыбнулась Саманта. — А как в остальном? Я беспокоюсь за тебя, Стоктон.
— Со мной все в порядке.
— Если бы это было так, Рейчел бы не плакалась мне в трубку о том, что ты загонишь себя в могилу, если не перестанешь столько работать. Она сказала, я цитирую, что видит свою маникюршу чаще, чем тебя, трудоголик!
Стоктон, уже не раз выслушивавший эти жалобы, тяжело вздохнул и попробовал соус «Маринара». Чуть поморщившись, он добавил соль и перец, перемешал и попробовал еще раз. Теперь вкус был великолепен. Жаль, что жизнь не поддается корректировке так же легко, как этот соус.
— Просто у нас с Рейчел небольшие разногласия по поводу того, сколько времени я провожу на работе, — не поднимая глаз, сказал он.
— Знаешь, говорят, что мужчина, который не стремится проводить время с женщиной, не слишком заинтересован в этой женщине, — заметила Саманта, и Стоктон с трудом сдержал готовое сорваться с его губ ругательство.
Не просто обмануть человека, который знает тебя с пеленок, особенно если этот человек достаточно наблюдателен, чтобы замечать то, что с тобой происходит, и слишком беспардонен, чтобы оставить свои наблюдения при себе.
— Между мной и Рейчел никогда не было ничего серьезного.
— Очень жаль, Стоктон. Если бы ты хоть чуть-чуть пересмотрел свои жизненные приоритеты, ты стал бы для кого-то замечательным мужем.
Стоктон промолчал, расставляя на столе контейнеры с едой.
— Эти блюда уже готовы?
— Да, здесь лазанья, салат и несколько буханок свежеиспеченного хлеба. Спасибо, что принесла печенье, не знаю, когда бы я успел зайти за ним. Столько всего еще нужно успеть. Не хотелось бы подводить отца Михаэля.
— Он очень ценит твою помощь, — улыбнулась Саманта, накрыв его ладонь своей. — Отличная еда, приготовленная отличным поваром, заставит его прихожан почувствовать себя лучше.
— Я делаю что могу.
— И даже больше. Кстати, ты слышал… — Она помолчала, словно не была уверена в том, что Стоктон хочет услышать новость. — Дженна Пирсон вернулась в город.
Стоктон медленно выдохнул. Ему оставалось радоваться тому, что у него в руках не было ничего бьющегося. Последний раз он видел Дженну восемь лет назад. После их разрыва она улетела покорять Нью-Йорк, а он, ведомый желанием забыть о ней и мечтой стать великим поваром, отправился в Италию.
Стоктон оглядел свою оборудованную по последнему слову техники кухню. Он всегда мечтал об этом. И думать он должен в первую очередь о своем ресторане, а не о бывшей девушке, после стольких лет вдруг вернувшейся в город.
— Она будет организатором дня рождения Эунси.
Неужели она проделала весь этот путь из Нью-Йорка ради работы? Или этому внезапному приезду есть другое объяснение?
Черт побери, ему-то какое дело?
Их разрыв произошел много лет назад и был ужаснее, чем все, что он когда-либо устраивал на кухне в начале своей кулинарной карьеры.
— Она собирается провести здесь какое-то время? — осторожно спросил Стоктон.
— Нет, Дженна уедет сразу после вечеринки.
— Что ж, передай ей от меня привет.
На самом деле Стоктон предпочел бы, чтобы его имя вообще не упоминалось в присутствии Дженны Пирсон, но правила приличия требовали от него иного.
— Передай сам. Насколько я помню, твоему ресторану скоро исполнится год. Может, тебе стоит нанять Дженну, чтобы организовать праздник?
— А ты, случайно, не забыла в духовке какой-нибудь пирог? — хмуро поинтересовался он.
— Хорошо, я поняла намек, — рассмеялась Саманта. — Я ухожу. Но ты не сможешь слишком долго сдерживать его.
— Сдерживать что?
— Твое желание увидеть Дженну.
Дженна сидела напротив Бетси Вильямс, младшей сестры Эунси и хозяйки маленькой гостиницы, в ожидании ее вердикта. Она знала эту пожилую женщину почти всю свою жизнь и, честно говоря, немного ее побаивалась. Бетси больше всего ценила порядок и требовала, чтобы окружающие поддерживали его с тем же рвением, что и она сама. Это касалось всех, включая детей на Хеллоуин («Нужно просить конфеты четко и ясно, иначе ничего не получите, и ни в коем случае не заходить на газон!») и велосипедистов («Вы можете кататься строго в отведенных для этого местах, не мешая пешеходам, и прекратите трезвонить, наконец!»).
Правда, постояльцы гостиницы знали совсем другую Бетси: добрую, гостеприимную, способную создать в любой комнате уютную, домашнюю атмосферу.
